Жестокая одержимость - С. Массери

Именно этого я и желаю достичь в отношениях с Вайолет. Мне хочется буквально проникнуть под ее кожу. Я хочу носить ее запах на своей одежде и сделать так, чтобы другие мужчины никогда, черт возьми, больше на нее не смотрели.

Ви: Хочешь поспорить?

Я: Ты меня заинтриговала, Рис.

Ви: Ты когда-нибудь делал хет-трик ?[21]

Посмотрите-ка на нее, она решила заучить все новомодные хоккейные термины.

Забивал ли я трижды подряд лично? Только когда был моложе и играл против менее опытных команд. Сейчас это случается все реже и реже, а в турнире против известной команды…

Я: Несколько раз.

Ви: Сделай его сегодня вечером, и я буду исполнять все твои желания до полуночи.

Мой член тут же встает.

Я: А если не получится?

Ви: Ну, я думаю, в таком случае мы могли бы попробовать дать обед безбрачия.

Я громко смеюсь.

Я уверен, что последним задержался в раздевалке, и поэтому никто не спрашивает меня о причине моего хохота.

Я: Ты за это заплатишь!

Я пишу это, а затем качаю головой, глядя в свой телефон.

Ви: Неужели?

Дерзкая штучка.

Я: Да. Я выиграю пари и трахну тебя на столе перед всей командой.

Я говорю это, потому что знаю, насколько она любит острые ощущения и то, когда за ней наблюдают.

На самом деле она никогда не признавалась мне в этом, но у меня чертовски хорошая интуиция. Конечно же, прежде чем прислать мне сообщение, она печатает и стирает текст дважды.

Бедняжка Вайолет взволнована, а я теперь не могу выбросить из головы фантазию о том, как она раскроет передо мной свои объятия.

Ви: Ты не посмеешь.

Я чувствую, что ей любопытно, отважусь ли я на столь откровенный поступок, однако не отвечаю на ее сообщение. Потому что предпочитаю подтвердить свои намерения на деле, после того как оформлю хет-трик в ворота одной из лучших команд гребаного Национального турнира.

Я не уверен, что на свете существует такая вещь, на которую я бы не смог пойти ради Вайолет.

Глава 44

Вайолет

Волоски на моей шее встают дыбом, и на этот раз мне не удается отмахнуться от этого ощущения. Остановившись, я поджимаю плечи и осознаю, что не могу расслабиться и убедить себя, что все нормально.

Я опускаю взгляд на экран телефона, размышляя, следует ли мне написать Грейсону или лучше записать видео.

Я осматриваю улицу, но не замечаю вокруг ничего подозрительного, хотя ощущение, что за мной кто-то наблюдает, не проходит. Пробежавшись взглядом по окнам магазинов и квартир над ними, я понимаю, что в этом районе невероятно тихо для середины дня пятницы. Хотя мимо проходят люди, никто не обращает на меня внимания.

Через секунду, ускоряя шаг, я продолжаю свой путь, стараясь не поддаваться панике.

Стоит мне свернуть за угол, как мое дыхание приходит в норму, и, встряхнувшись, я подхожу к кампусу. В студенческом центре я быстро нахожу Уиллоу, Аманду и Джесс, на коленях у которых лежат открытые учебники, ноутбуки и блокноты.

– Привет, – здороваюсь я, опускаясь на свободный стул.

– Как все прошло? – спрашивает Уиллоу.

– Прошло что? – Аманда придвигается ближе ко мне. – Ты что-то от нас скрываешь, Рис?

– Видимо, – смеюсь я. – Через две недели у меня просмотр в КПБ.

Ее глаза расширяются от изумления, она широко раскрывает рот, а затем бросает тетрадь на пол и вскакивает на ноги.

– Не может быть! – восклицает она и, схватив меня, за руки тянет вверх. – Ты чертова звезда! – взволнованно вскрикивает Аманда, прыгая вокруг меня.

– Полегче, – смеюсь я, сжимая ее руки. – Это всего лишь просмотр.

– Еще недавно ты говорила, что, возможно, больше не будешь танцевать, – Аманда наклоняется ближе. – Это большое событие, понимаешь?

– Позволь нам отпраздновать это вместе с тобой, – добавляет Уиллоу. – Это меньшее, что мы можем сделать.

– Мы отпразднуем, – подтверждаю я. – На вечеринке.

– Так мы туда идем? – оживляется Джесс.

Мы избегали вечеринок в доме хоккейной команды в течение последнего месяца. Я не просила об этом девочек, но они делали это из солидарности, потому что нам с Уиллоу было неприятно находиться в компании Нокса и Грейсона. Кроме того, у меня и сейчас нет уверенности в том, что конфликт между Ноксом и Уиллоу был улажен.

– Это ты заставила Нокса спать на диване? – спрашиваю я Уиллоу, потому что утром видела, как он складывал постельное белье и выглядел при этом довольно раздраженным.

– Ага, – ухмыляется она.

– Я никогда бы не подумала, что ты можешь заставить этого парня делать то, чего он не хочет, – говорит Джесс с благоговением в голосе.

– Я сказала ему, что он может рискнуть лечь в кровать, если доверяет мне, – пожимает плечами Уиллоу.

Я вздрагиваю от выражения, которое вижу на ее лице. Несмотря на видимую стойкость, с которой она переносит их разрыв, я уверена, что происшедшее ее задело, как бы она сейчас ни храбрилась.

– Ну что ж, давайте напьемся и на время отвлечемся от наших проблем, – предлагаю я.

– Отличное решение, – соглашается Аманда. – Нам понадобится много алкоголя, чтобы забыть о Пэрис и Мэдисон.

Я фыркаю, потому что это чертова правда.

– Эй, а что твоя мама сказала о прослушивании? – спрашивает Джесс, нахмурив брови.

Ее беспокойство оправданно, потому что мама Джесс тоже слишком эксцентричная женщина, но вопрос подруги напоминает мне о…

– Я еще не сообщала ей эту новость, – говорю я. – Наверное, стоит позвонить ей.

Отойдя в тихий угол, я достаю свой телефон и, открыв мамин контакт, вижу все мои попытки дозвониться до нее. Они напоминают мне, что я стала одной из забытых ею вещей. Набирая ее номер, я не надеюсь на многое и намереваюсь хотя бы оставить голосовое сообщение, в котором кратко расскажу ей обо всем, что со мной происходит, и дам возможность принять решение – связываться со мной или нет. Просто я больше не могу изводить себя, пытаясь пробиться сквозь ее игнор. Ведь каждый звонок, оставшийся без ответа, причиняет мне боль.

– Вы дозвонились до Ли Рис. В данный момент я не могу ответить на ваш звонок. Пожалуйста, оставьте сообщение.

Отметим, что даже в записанном голосовом сообщении для автоответчика она не дает обещания перезвонить звонящему. Так у нее всегда будет возможность возразить: «Я же не обещала перезвонить тебе, Вайолет».

– Сожалеем, почтовый ящик переполнен. До свидания, – слышу я в трубке, а затем раздается гудок,