Высматривая путь. Том II - Борчанинов

— Я — не чародейка, — тихо заворчала девушка, отчаянно пытаясь взять себя в руки. — Мы… ну… мы просто путешествуем вместе.

— Слыхали мы, как вы там «путешествовали», — похрюкивая, рассмеялась Ивонна, заставляя Фредерику покрыться пятнами от возмущения.

— Тогда кто же вы? — Ленка наклонилась чуть вперед, сжав коленки грязными пальцами. — Друидка? Ворожейка? Или… — она зачем-то сплюнула через плечо трижды, за что получила недовольный взгляд корчмарки, и зашептала. — Ведьма лесная?

— Просто травница. Немного алхимик, но больше по растениям, — ответила девушка, не понимая зачем она с такой пристальностью рассматривает обломанные и почерневшие ноготки на коротеньких пальцах Ленки, и с какой вообще целью скользит взглядом по ее грязной юбке, пересчитывая на той пятна.

— Ученая, небось? — хмыкнула Ивонна, глубоко наклоняясь, чуть ли не демонстрируя всем свой зад.

Одернула рукой юбку, что застряла между ягодиц и принялась громыхать глиняной посудой.

— Оксенфуртская академия, три года, — сдавленно проговорила Дера, ибо живот скрутило так, словно ее снова разобрала хворь.

Беда только в том, что нужник был на улице. А когда там, за пределами их «убежища» твориться такой ужас, то лучше уж справить нужду в ведро. Но вряд ли она была готова к такому. Ладно еще при Эскеле, но не при первых встречных кметах. Тем более если эти кметы — женщины.

— Вам плохо, милсдарыня? — заохала Ленка, упираясь руками в крышку бочки, вознамерилась соскочить на пол.

— Вот же напасть, — охнула Ивонна, выпрямившись и вытирая руки о замызганный передник. — Крови у вас начались, госпожа травница.

Дере подумалось, что она ослышалась. В самом деле, до начала этих самых «нелегких дней» была целая неделя. Или нет? Кошмар, она совсем забыла за этим следить. Ведь кажется, последний раз был еще в хижине Отто. Но, тем не менее, она потихоньку подготавливалась к этой «беде», как морально, так и средствами. Присматривала травку для того, чтобы боли убрать, тряпок нарвала, и даже подумывала в этот период не носить штаны, а ходить в одной рубахе. Но, как бы то ни было, а по ногам потекло что-то горячее, капая на деревянный пол. Девушка неловко потопталась на месте, сделала шаг назад и тут же стыдливо закрыла ладонью глаза. Боги, стыд-то какой! Что теперь делать? Куда бежать? Как все это убрать? А если Эскель увидит? Полностью поддавшись панике и все еще краем сознания цепляясь за мысль о том, что это все дурной сон, она торопливо задрала подол рубахи и с нескрываемым ужасом посмотрела на кровавые следы, что тянулись по внутренней стороне ног до самых ступней.

— Да что же это… — заохала травница и принялась вытираться подолом рубахи, продолжая краснеть и дрожать от стыда.

— Сейчас, госпожа! — захлопотала Ленка и бросилась к табурету, что стоял у окна и был полностью завален неизвестным тряпьем. — Возьмите! — она схватила тряпку и протянула ее Дере.

Та, даже и не подумав отказаться, схватила тряпицу, искренне надеясь на то, что она стиранная, и принялась остервенело тереть ею ноги. Ткань впитывала плохо, и только размазывала все. Увидев эту «небольшую» проблему, Фредерика ужаснулась. Теперь, вместо подтеков, это стало похоже на настоящую катастрофу. Будто ее в промежность кто-то ткнул ножом, и напоследок прошелся еще по ногам. Тянущая боль снова появилась внизу живота. Травница ощутила внутри слабую пульсацию, словно во время оргазма, а по ногам повторно потекло.

— Видать, не лежала под мужиком до сегодня? — вздохнула Ивонна и не дожидаясь ответа на свой риторический вопрос, вразвалочку прошла к ящику, который только недавно переставляла с места на место.

Наклонилась в своей привычной манере и схватила пухлой рукой самую большую бутылку. Фредерика и вовсе помертвела от того, каким мутным было ее содержимое. Ленка, тем временем, принялась менять свечи, вытаскивая из кармана передника кресало и кремень. Потушила огарки, убрала их с металлических блюдец и заменила на толстые, высокие свечи, что отыскала в ящике неподалеку. Чиркнула кресалом, и коморка снова наполнилась теплым светом. Ивонна подошла ближе и бесцеремонно выхватила тряпку из рук Деры, от души смочила ее какой-то бормотухой и всучила обратно.

— Лежала. То есть, нет, не лежала… Просто… Боги, — запыхтела травница. — Просто время подошло. Просто… пресвятая Мелитэле, ну почему именно сейчас?!

— На, три, милсдарыня. Подошло иль не подошло, а крови-то хлещут и Мелитэле вам не поможет.

Фредерика скривилась от резкого запаха, но тряпицу взяла и принялась ею оттирать кровавые следы с ног.

— Ленка. Дай еще тряпья, — корчмарка вздохнула и приложилась к горлышку бутылки, делая глоток и даже не кривясь. — Помню с муженьком моим также было. Ох, и кровоточила я тогда, вот после него, мать его за ногу. А это и не мешало ему лезть на меня везде, где можно. Отбивалась от ирода, как могла, а через два месяца оказалась на сносях. Токмо родила мертвого уже.

Женщина горько вздохнула, опустила взгляд, а через мгновение приложилась к бутылке еще раз.

— Радует только, что издохла скотина эта. Драл меня, как Сидорову козу, вот и не выносила я, как полагается. Говорил же тятька, что непутевый этот Лют. Ну, хоть вон корчма от него осталась.

Фредерика даже и не знала, как реагировать на это. Даже не поднимала взгляд, а только терла ноги и кусала губы. А как кожа покраснела и запекла, она, наконец остановилась, а шторка у входа поднялась. На пороге стоял Эскель с пучком осиновых веток подмышкой и полной сумкой травы.

Ивонна как-то странно нахмурилась, осматривая его фигуру, а Ленка тихонько пискнула и отступила к стене. Дера же, быстро опустила рубаху и ступнями попыталась стереть с пола кровавые капли. Ведьмак решил вопросов не задавать. Только нечитаемым взглядом осмотрел всех, задержавшись подольше на красном лице травницы, а затем сложил у входа ветки с травой, кивнул и вышел прочь.

— Видать, к старосте пошел, — заговорила первой корчмарка.

— Г-госпожа… — заблеяла Ленка за спиной. — Давайте быстрее сделаем все, что вы задумали. А то боязно как-то…

— Да погодь ты! — прикрикнула Ивонна, а затем повернулась к травнице протягивая ей новую тряпицу. — На вот, засунь между ног да зажми покрепче, чтобы пол весь не загадила. И смотри, чтобы никто не увидел из мужичья, а то заклеймят ведьмой.

— Что? — Фредерика чуть присела, развела пошире колени и постаравшись засунуть тряпку как можно плотнее между половых губ, сжала бедра, напряглась и опустила окровавленный подол рубахи.

— Ой, да у нас тут беда, — махнула рукой Ленка. — Есть тут такое дурачье, которое считает крови болезнью или карой духов за нечестивый образ жизни.

— Боги… и это в такое-то время?