Романовы forever - Анна Михайловна Пейчева

– Простите, сеньор! Сейчас я освобожу вас! – весело сказала женщина по-испански. И подняла на Николая Константиновича глаза. Совсем не испанские. И даже не марокканские, несмотря на яркий восточный макияж.

Глаза были васильково-голубые. Огромные. Бездонные.

Николай Константинович покачнулся и выронил саженец прямо на капот глупой красной машинки.

– Сейчас я освобожу вас, – тихо повторила женщина на чистейшем русском языке.

На него смотрела Василиса.

Глава 10. "Венчание на царство"

– Мои верноподданные милашечки, доброе утро-доброе утро-доброе утро! – тараторил Ангел на экране. Телеведущего, обычно разряженного наподобие яванского императорского павлина, было не узнать: аккуратная стрижка, элегантнейший тёмно-синий мундир с золотыми эполетами, простые чёрные брюки – без единой блёстки, без единого, даже самого крохотульного, стразика. – Вот и наступил ваш самый долгожданный день. Готовьтесь восторгаться! Сегодня я устрою вам Новый год, день Кленовых Листьев и ВулканФест одновременно. В эфире "Венчание на царство"! Финальный эпизод: "Коронация"! И-и-и, я так волнуюсь, друзьяшки вы мои! – заверещал он в конце совсем по-поросячьи. Сдержанный наряд не изменил беспокойную натуру Головастикова. Золотая бахрома на эполетах мелко тряслась в такт его ужимкам. – Аве мне! Да здравствует Ангел!

– Тоже мне, человек-праздник, – пробормотала Екатерина. Шевелить разбитыми в кровь губами было трудно. – ВулканФест и День Кленовых Листьев он моим подданным заменит, подумать только.

Заявление телеведущего и вправду казалось смелым, если не самонадеянным.

К дню Кленовых Листьев народ относился до крайности уважительно. К природе этот праздник имел лишь косвенное отношение, а посвящён он был победе России над бюрократизмом. В один ясный осенний день тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года государь Алексей Михайлович разом сменил всех чиновников, больших и провинциальных, на всех государственных постах. На смену замшелым бюрократам пришли офисные революционеры, которые объединили множество разрозненных сведений о гражданах империи в одну удобную систему Центрального Статистического Комитета Министерства внутренних дел, впервые в истории применив компьютерные технологии. Мегатонны ненужных документов сдали на переработку, а каждый молодой чиновник посадил по клёну; акция проходила под девизом "Кленовый лист лучше бумажного". Разумеется, подготовка ежегодного празднования дня Кленовых Листьев сопровождалось исключительно электронными сметами и распоряжениями.

ВулканФест же был самым бурным, самым сумасшедшим праздником года. Фестиваль каждое лето проходил в долине под Иркутском. Концертными площадками служили жерла потухших вулканов – громадные воронки были оборудованы скамейками для зрителей и сценами для артистов и музыкантов. Впечатляющее культурное событие гремело не только на все "Сибирские Афины", но и на весь мир. Именно на ВулканФесте впервые заявила о себе певица-голограмма Бета.

Затмить великолепие этих праздников, да ещё и вкупе с Новым годом, представлялось задачей невыполнимой. Екатерина фыркнула и тут же застонала от боли: губы горели, голова кружилась, а правая рука неприятно пульсировала в районе запястья.

– Ну что, милашки мои верноподданные, вы готовы к упоительному историческому шоу?

Императрица левой рукой прибавила на пульте звук, впервые в жизни испытывая ревность. Нет, мучиться из-за мужчины, конечно, приходилось – попался ей как-то один вероломный бойфренд по имени Джим. Но чтобы ревновать целый народ? Такого ещё не было. "Это мои верноподданные, мои личные, а не твои!" – вдруг разозлилась она на Ангела.

Старенький "Баюн", установленный в спальне Кенсингтонского дворца, показывал вполне прилично – но очень уж он был маленьким. Успенский собор на этом экранчике смотрелся каким-то несерьёзным, игрушечным. Между тем, события на территории московского Кремля происходили совсем не шуточные.

Ангел, гордо задрав узенький подбородок, под ошеломляющий перезвон колоколов приближался к паперти, на которой выстроилось не менее полусотни священнослужителей в парадных одеяниях. Возглавлял эту группу духовной поддержки ажиотированный Доброжир. Руку его оттягивал золотой жезл, напоминающий посох богатенького пастуха. Голову венчал белый куколь , нарядная ряса ниспадала блестящими складками. На груди сверкал бриллиантовый крест.

Головастиков подошёл к патриарху и склонил голову, шепнув в камеру: "Вот оно, начинается!". Доброжир в прямом эфире покропил телеведущего святой водой. Певчие затянули какой-то оглушительный псалм. Ангел, смахнув капли с причёски, направился внутрь собора.

– Не надо тебе это смотреть, Кейт, – поморщился Генри. – Тебе сейчас вредно волноваться. Давай выключим.

– Хочу смотреть и буду! – заупрямилась Екатерина, но звук слегка притушила. Генри был прав: провокационный телепроект отнюдь не способствовал скорейшему выздоровлению императрицы.

Она упала вчера на скачках. Совершенно позорно грохнулась с Кирина сразу после того, как он выиграл Золотой кубок Аскота. Только успела услышать громогласное: "Победитель забега – Кирин! Жокей и владелец – Екатерина Романова! Главный приз – двести пятьдесят тысяч фунтов!", после чего в ушах зазвенело, в голове помутнело от радости, а в глазах всё завертелось: безумные шляпки англичанок, камера Генри, зелёные ленточки, вплетённые в блестящую от пота гриву Кирина, бледно-жёлтое платье королевы, грозовые облака, надвигающиеся с востока…

Руки перестали слушаться, выпустили поводья – и Екатерина вывалилась из седла, словно тряпичная кукла.

На ипподроме тотчас поднялась ужасная суматоха. Генри отбросил камеру, кинулся к супруге – умудрившись, как истинный англичанин, не уронить при этом свой цилиндр. Екатерина лежала у него на плече, думая не о своей победе, а о том, что её снежно-белый, с изящной изумрудной полоской на рукаве, жокейский костюм безвозвратно испорчен, так же как и бархатный шлем, специально заказанный у английского мастера к соревнованиям. Всё в грязи, а камзол ещё и в крови – разбила губы о тактильный браслет. Ладно хоть зубы целы.

Подлетела Дженни Смит, вся в растрёпанных чувствах. Екатерине тут же досталось под горячую руку. "Глупенькая девочка! А если бы ты шею сломала? Что бы мы без тебя делали? А страна твоя что бы без тебя делала? Ох, Китти! Глупышка! Головка кружится?". Батистовым платочком, от которого мягко веяло розами, Дженни вытерла наезднице кровь с подбородка.

В Аскот срочно вызвали личного врача королевы. Ещё через три часа на арендованной "Ладье" прибыл доктор из Зимнего, с которым Екатерина виделась буквально пару недель назад, пятнадцатого марта, на ежегодном медицинском осмотре. Котёл Ершова тогда показал, что у неё небольшая наследственная аритмия, привет от папеньки.

За доктором из Петербурга увязался Столыпин, хотя Екатерина строго-настрого запретила ему покидать столицу – кто-то должен был разгребать текущие дела. Коих после травмы императрицы посыпалось множество.

В частности, Военный Министр Сухомлинов с перепугу едва не объявил в стране чрезвычайное положение. В последний момент заполошного старика успела остановить Мелисса. Биржевые акции русских компаний рухнули вслед за Екатериной: бизнес боится политической нестабильности. Пришлось срочно созывать успокоительную пресс-конференцию. И снова всё