Романовы forever - Анна Михайловна Пейчева

– А их и нет, – согласился Иван. – Мы строим насыпной остров, с нуля. Студия сейчас процветает, деньги есть.

– Да, эти чумички хотели за пятьсот тысяч купить у меня права на экранизацию истории моей жизни, – послышалась реплика из «хохломского» кресла. – Только я отказался.

– Пол-лимона? Ах, ёлки цитрусовые! – схватился за голову Алексей. – Почему же вы отказались?

– Услышал рабочее название фильма: «Сын служанки на российском троне», – вздохнул экс-император.

– Да уж, – покачал головой Николай Константинович. – Сильно. Так ты, Иван, и живёшь где-то неподалёку?

– Студия предоставила мне домик на побережье, – махнул рукой куда-то в сторону Иван. – Я как туда въехал, сразу обзавёлся разумной кормушкой для Золушки, очень меня этот гаджет выручает, а то часто задерживаюсь на острове допоздна…

– Не за что, дружище, – милостиво кивнул Алексей, он же – изобретатель автоматической кормушки для домашних питомцев. – Не забудь написать хвалебный отзыв в Интерсетке.

– Некогда мне глупостями заниматься, у меня революционный проект горит! Кстати о революционных проектах, – спохватился Иван. – Николай Константинович, позвольте поздравить вас с «Фодиатором»! Великолепная идея, великолепное воплощение. Я впечатлён.

– И Золушка твоя, судя по всему тоже, – посмотрев в окно, сказал Николай Константинович. – Дверь в салон лапой умудрилась открыть!

После небольшой паузы, посвящённой совместному вытаскиванию упирающейся собаки из «Фодиатора», уселись за длинный сосновый стол.

– Чай мы разливаем по старинке, – извинилась Мадлен, берясь расшитой прихваткой за горячую ручку чайника. – Без этих ваших новомодных самоваров, «Электро Пых-пыхов» и прочего. Каспер, угощай гостей вареньем!

Николай Константинович кушал кисловатое изумрудное варенье из наивно-нарядной, как подсолнух, розетки; в миллионный раз рассматривал старинную серебряную ложечку, на которой было выгравировано его имя; пил сладкий чай из белой, вытянутой, словно полураскрывшийся тюльпан, шведской чашечки. На душе, как раньше говорили, было покойно. Яркие лучи путались в кружевах на окнах и смеялись над глупыми ночными предчувствиями бывшего монарха. Николай Константинович расслабился и вполуха слушал застольный разговор.

– Крыжовник нужно залить отваром из вишневых листьев и дать ему настояться, – неторопливо рассказывала маман Ивану. – Только через два дня он будет готов к главному событию своей жизни – томлению в сахарном сиропе…

– Истинное объедение, Мадлен Густавовна! – Алексей, кажется, единолично слопал как минимум половину банки. – Николай Константиныч, может, ну его, это кругосветное путешествие? Останемся тут, в Бетте. А что? Крыжовенное варенье здесь есть, вино домашнее тоже. Что ещё человеку нужно для счастья?

– Любовь, Алёшенька, любовь ещё нужна для счастья, – вздохнул Николай Константинович.

– Пожалуйста, у меня давно готов план «Б». – Для поддержания угасающих жизненных сил Алексей навалил себе ещё целую розетку варенья. – Сделаем тактильную голограмму – точную копию Василисы Ивановны. Как вам мыслишка?

Константин Алексеевич захихикал в бороду и показал большой палец. Николай Константинович отцовского энтузиазма не разделил.

– Мыслишка, на мой взгляд, так себе, – честно отозвался он.

– Нет, вы только представьте, – воодушевился Алексей, – обратимся в «Баюна», они же слепили Бету, значит, своё дело крепко знают. Столько фильмов есть с Василисой Ивановной, она там во всех ракурсах – уверен, что можно снять с вашей супруги все размеры, я бы прямо сейчас мог накидать «рыбу» такой программы…

– Нет уж, Алёша, не надо с Василисы ничего снимать и накидывать на неё свои рыбные программы, – помотал головой Николай Константинович. – Не хочу голограмму.

– А ведь голограмма будет вечно молодая, взгляните на Бету, – убеждал Алексей. – It's better in Betta with Beta , – сострил он. – А настоящая Василиса Ивановна-то уже, наверное, совсем не такая, какой вы её помните. Морщины и всё такое.

Николай Константинович и сам частенько об этом думал, боялся, что даже не узнает увядшую Василису при встрече (ей ведь уже тоже хорошо за сорок!), поэтому сейчас промолчал.

– К тому же голограмма тактильная, так что вы и прикоснуться к ней сможете. – Алексей для примера запустил голограммку с игрой «Увернись от Бабы-яги» на своем перстне. – Вот, немножко шершавенькая, а в целом очень даже приятная.

– Смогу прикоснуться, но не взять в объятия, – возразил Николай Константинович. – Это как обниматься с порывом ветра.

– Да зачем вам на старости лет обнимашки эти все, – простодушно отозвался Алексей. – Поговорили по душам с виртуальной супругой, и ладно.

– Не такой уж я и старый. – Николай Константинович насупился.

– Конечно, нет, – поддержал сына Константин Алексеевич. – Ему до старости еще дальше, чем мне! А я чувствую себя ого-го-го как! Жениться могу снова, если захочу.

– Что, Каспер? – подняла брови Мадлен.

– Нет-нет, Маруся, ничего! – притворно испугался экс-император. – Говорю, счастлив в браке! И сыночку нашему того же желаю.

– Спасибо, отец, – снова вздохнул Николай Константинович. Опять ему взгрустнулось. Как и всегда, когда речь заходила о Василисе.

Его робкая надежда на то, что супруга-актриса вернулась в Шепси, совершенно не оправдалась. Они с Алексеем потратили пару недель на тщательные опросы местных жителей и сотрудников студии. Да, все здесь помнили Василису Прекрасную. Да, все очень сочувствовали Николаю Константиновичу. Нет, никто не видел её на побережье уже больше двадцати лет. А значит, поиски нужно было продолжать в другом месте.

– Нико, может, ты не поедешь неведомо куда? – умоляюще сказала маман, в волнении теребя прихватку. – Алекс правильно предлагает, оставайтесь здесь, в нашей империи. Ну сдалась тебе эта Василиса! Вокруг множество женщин, которые были бы счастливы от одного твоего взора. Вот мне, например, Мелисса Майер нравится. Такая бойкая девушка!

– Маман, Мелисса не в моем вкусе. – Николай снова чувствовал себя гимназистом, застуканным за написанием лирического стихотворения «Незнакомке, увиденной на эскалаторе станции "Невский проспект"». Не очень-то приятно, когда твои личные чувства разбирают на семейном совете.

– Может, просто позвонишь ей? – развивала тему маман, не обращая внимания на недовольное лицо сына. – Сходите перекусить в «Омелу», закажешь пива, произведённого на её фамильном заводе – кажется, «Нихтс стопт» называется? – ей будет приятно. Я почти уверена, что она согласится с тобой пообедать.

– Пива я не пью и звонить ей не буду, – отрезал Николай Константинович. Будучи джентльменом, он не стал рассказывать собравшемуся за столом обществу, как не далее чем полгода назад он застал Мелиссу в собственной опочивальне – и ничто не могло остановить премьер-министра в её желании заняться с императором кое-чем позажигательнее простого обеда в «Омеле». Между прочим, именно любовь к Василисе спасла тогда Николая Константиновича от непоправимой ошибки, которая к тому же вполне могла вылиться в политический скандал имперского масштаба.

Он встал из-за стола. Посиделки пора было заканчивать. Солнце за окном звало в дорогу.

– Алексей, ты со мной? – решил он уточнить на всякий случай.

– Я ж ваш Санчо Панса, Николай Константиныч, – с грохотом отодвинулся