Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

Ещё шаг. Ещё шаг, пожалуйста.

Пламенные глаза смотрели на меня в упор. Вот сейчас он протянет ко мне руку… Но вместо этого Шаннер Мъярг взвился в воздух. С его рук сорвалась кроваво-алая вспышка. Послышался короткий вскрик.

Я резко развернулась, чтобы увидеть, как Тристан корчится на земле, хватаясь за шею.

Тяжелая ладонь легла мне на макушку. Шаннер уже был рядом. Мы столкнулись взглядами — и не смогли отвести глаз. Одно бесконечное мгновение. Но я почувствовала, как отступили дурнота и отчаянье и стали возвращаться силы.

— Это моя вина, — голос Шаннера прозвучал ещё ниже обычного. В глазах мерцал незнакомый мне стальной блеск. Кивок в сторону распростертого тела, — пропустил. А они действительно сумели удивить. Разбуди Сумрачного, дыхание моё. Пока не поздно. Я не хочу, чтобы ты стала вдовой. Я держу его.

Шершавый язык Корри лизнул ладонь. Схватка в зале сходила на нет. Пленных не брали — убийцы с самого начала понимали, что пощады не будет.

Сознание медленно прояснялось.

В груди что-то клокотало.

Я знала, о чем говорил Шан. Энрис может разорвать мой брак с Тристаном. Ведь к жрецу попасть я так и не успела. Шаннер хотел, чтобы я была свободна от обязательств. Чтобы меня ничто не связывало с предателем.

Я тоже не горела желанием становиться вдовой Тристана. Плевать на силы. Я всегда смогу выжать из себя ещё немножко.

— Думаю, я успею, — язык шевелился с трудом.

— Битый калеку тащит. Отряд «протянем ноги», — проворчал где-то рядом Сартау.

— Иди, Небо моё, — обжигающий взгляд скользнул по моему лицу.

Шаннер протянул руку — и коснулся пальцами моего лба, словно разгладил невидимую складку. Глаза защипало, но я упрямо куснула себя за щеку изнутри. Не время раскисать!

— Грэй, неси Кэса за мной. Ему понадобится помощь, — я старалась не думать. Не думать о том, что серый от усталости Кэс вот-вот потеряет сознание.

Что он может перегореть. Что может случиться что-то худшее. Что шепот и вопли жрецов и богов — если это действительно были они — становились всё громче, а давление — всё сильнее.

Я просто шла вперёд. На этот раз — легко, как будто и не было гонки по бесконечному лабиринту древней магии.

Шла к саркофагу, в котором застыл тот, кто изменил мою жизнь. И сейчас я собиралась отплатить ему за всё, что он для меня сделал.

Тихо капали секунды, превращая мгновения в вечность.

Тристан что-то булькал на полу, но я не обращала на него внимания. Вся моя не такая уж долгая жизнь вела к этой точке. К этой цели. Конец — или новое начало?

Я застыла перед сверкающим саркофагом. Нет, само железо потускнело от времени, но вот чужая магия, охраняющего пленника сверкала ярче, чем священная сосна в День Новых Начал.

С грохотом стучало в ушах сердце.

Вокруг сгущалась энергия. Думала, мне показалось, но нет — плотная завеса чужой силы становилась всё ярче, зловеще скалились с неё маски и черепа, тянулись ко мне призрачные руки, эхом бормотали проклятья голос.

— Остановись! — Передо мной возник полупрозрачной силуэт девушки невиданной красоты.

Её кожа цвета нежного персика отливала чистотой первого весеннего утра. Яркие золотые искорки медленно оседали на длинных медовых волосах, в которых запуталось солнце. Коралловые губы едва шевелились, на лице застыло беззащитное выражение.

— Прошу тебя, человеческая дева, стой! Ты совершаешь непоправимую ошибку! Не страдающего пленника ты освободишь, а монстра, которые умело сплёл свою паутину. Он погубит твоего любимого, тебя, а вслед за вами — погрузит весь мир во тьму!

Девушка закусила губу, прижимая ладони к груди.

Я сделала ещё шаг.

Лицо застывшего в саркофаге мужчины исказилось. Он вдруг с яростью дёрнулся вперед, не размыкая глаз. Ударился лбом о стекло и страшно зарычал.

Девушка замерцала, едва удерживая себя от того, чтобы не попятиться — я видела это по её лицу.

Огненные волосы расплескались по стеклу. Тонкие губы скривились в злой отчаянной гримасе. Рот приоткрылся, обнажая острые длинные зубы. Не обращая внимания на то, что по лбу струится кровь, спящий снова ударился всем телом о крышку саркофага. Наблюдать за этим было невозможно. Невыносимо. Мучительно.

Почему он молчит? Почему ничего не скажет? Не свяжется со мной?

— Дева, запечатай его. Запечатай навсегда — и тогда у этого мира… у нас всех ещё будет шанс!

Кэс и Грэй были совсем рядом — буквально в десятке шагов, но братья как будто никого не замечали.

Грэй непонимающе приподнял бровь и нахмурился.

Каждый удар тела о саркофаг отдавался болью в моих мышцах. Казалось, ещё немного — и у меня застучат зубы. Ощущение чего-то непоправимого, отвратительного нависло над головой.

— Энрис Сумрачный был покровителем расы вьердов и их создателем. Так с чего ему разрушать мир и уничтожать своих детей? — Мой голос звучал тихо, почти робко.

Что-что, а демонстрировать напускное смирение я прекрасно умела.

— Дитя, — красавица всплеснула руками, смотря на меня печальными, полными влаги глазами, — Сумрачный обезумел. Когда-то он был великим воином и вождем, но жажда власти и злоба свели его с ума. Ему повсюду мерещились заговоры, казалось, что все посягают на его власть. Но даже победив его, мы не стали его убивать. Это противно природе богов. Каждый заслуживает второй шанс, но Энрис… — девушка всхлипнула, полуобернувшись к саркофагу.

Её сияние стало более тусклым.

Если бы я не смотрела так пристально, я бы не заметила, как в глазах незнакомки вспыхнул неприкрытый гнев. Нет, не то… не гнев. Ярость. Ненависть. Злорадство.

Как я и думала.

Сколько жизней она искалечила за эти века? Сколько женщин сгинуло в её проклятых обителях? Не от этих ли жертв она получала свою силу?

— Скажите, а как его запечатать? — Я поджала губы.

Корри неодобрительно заворчал. Повелитель вселенной и мой чешуйчатый господин не любил тратить время на лишние беседы. Есть враг? Хватай его, кусай, трепи, раздави и порви на клочки, как подобает хищнику. Зачем играть и расшаркиваться?

— Это просто! — Дева всплеснула руками — нервное, не иначе, и тут же подплыла ближе ко мне.

Если приглядеться — её нежное личико больше всего напоминало древнюю застывшую маску. Жутко.

— Правда? Я точно справлюсь? Это не больно? — Я подалась вперёд.

Тело ныло. Больше всего хотелось прилечь