По дороге к любви - Дж. А. Редмирски

Она ждет, и я наконец поднимаю на нее глаза.

— Неужели ты и правда думаешь, что все это с тобой произошло только для того, чтобы ты сейчас смотрела, как он умирает?

Ее слова жалят в самое сердце, но я терплю.

— Не знаю.

Смотрю на деревья, растущие на лужайке, но вижу перед собой только лицо Эндрю.

— Он обязательно выздоровеет. — Натали берет в ладони мое лицо и заглядывает в глаза. — Выкарабкается. Ты просто скажи смерти: проваливай, хватит, мол, с меня одного раза, усекаешь?

Иногда она меня очень удивляет. Например, сейчас.

Я несмело улыбаюсь, и она вытирает с моих щек слезы.

— Пойдем поищем какую-нибудь кофейню.

Натали встает, перекидывает через плечо ремень своей огромной черной сумки и протягивает мне руку.

Но мне так не хочется уходить отсюда.

— Я… Натали, я хочу остаться здесь.

— Нет, тебе надо хотя бы на время уйти подальше, здесь дурная энергетика… Больница из кого угодно высосет последнюю надежду. Придем, когда он вернется в палату, и ты познакомишь меня со своим красавчиком… Ну просто вылитый Келлан, я тебе ужасно завидую. — Она широко улыбается, демонстрируя все свои зубы.

Всегда умела заставить меня улыбнуться.

Я сдаюсь и беру ее за руку:

— Ну хорошо.

Садимся в «шевроле», едем до ближайшего кафе. Всю дорогу Натали не перестает болтать всякую чушь.

В кафе садимся за столик напротив друг друга.

— Блин, Кэм, как тебе повезло! — в который раз восклицает она, потягивая кофе со льдом. — Такой парень! Таких сейчас днем с огнем не найдешь.

— Да не такой уж он идеальный, — возражаю я, помешивая в чашке соломинкой. — Ругается как сапожник. Упрямый как осел. Всегда делает все по-своему. Заставляет делать то, что я не хочу.

Натали усмехается и снова сосет соломинку.

— А я говорю, идеальный, — смеется она и закатывает карие глаза к потолку. — Ты мне брось заливать. Как же, заставляют ее. Щас! А мне почему-то кажется, что ты обожаешь ему повиноваться. — Она хлопает ладошкой по столу и смотрит на меня, вытаращив глаза. — А в постели? У-у-у, он, наверное, такой крутой. Ну скажи, крутой?

Она даже подпрыгивает на стуле от нетерпения.

Я все-таки проговорилась ей, что мы с ним спали, но о самых пикантных подробностях умолчала.

Вожу глазами по столу.

Она снова громко хлопает ладошкой, и парень, сидящий позади ее, поднимает голову и смотрит на нас.

— Бог мой, неужели правда?

— Да, представь себе! — шепчу я, стараясь не рассмеяться. — Ты довольна? Теперь успокоишься?

— Да брось ты! Давай выкладывай все, даже вот такусенькие подробности!

Сощурив глаза, большим и указательным пальчиком она показывает, каких ждет от меня подробностей.

Да какого черта? Пожимаю плечами, перегибаюсь через стол и оглядываюсь по сторонам, не подслушивает ли кто.

— В первый раз, — начинаю я, и лицо ее сразу как бы застывает маской жгучего любопытства, глаза выпучены, рот полураскрыт, — он меня почти изнасиловал… Ну, ты понимаешь, о чем я… Конечно, я сама этого хотела…

Она кивает головой, как китайский болванчик, но ничего не говорит, с нетерпением ждет продолжения.

— Знаешь, он от природы лидер и не стал бы этого делать только потому, что я проболталась, мол, мне так нравится. И вообще, был очень бережен, нигде не переборщил, только хотел, чтобы мне было хорошо.

— А потом у вас еще такое же было?

— Нет, но мне кажется, ему хочется.

Натали улыбается.

— Так ты у нас маленькая сексуальная извращенка! — восхищенно говорит она, и я краснею так сильно, что не могу поднять глаза. — Похоже, это как раз то, что тебе нужно, во всех отношениях. Он все-таки вправил тебе мозги… А вот Иэн и Кристиан так и не смогли. — Натали бросает быстрый взгляд вверх, как бы на небеса. — Прости меня, Иэн, ты знаешь, я всегда тебя любила. — Целует два пальца и посылает к небу воздушный поцелуй. Потом так же быстро переводит взгляд на меня.

— Но я люблю его не за это, — говорю я.

Натали резко захлопывает рот. И я тоже. Кажется, из помещения выкачали весь воздух. Я даже не совсем поняла, что такое сказала.

Господи, неужели я сказала это вслух? Зачем?

— Ты любишь его? — спрашивает Натали, хотя, похоже, не слишком удивлена.

Я не отвечаю. Все слова застряли в глотке.

— Если бы ты не влюбилась в него после всего, что между вами было, значит это у тебя опухоль мозга, вот что я скажу.

Мне очень не нравится, что она произносит эти два страшных слова, но понимаю, что Натали не имела в виду ничего дурного.

Ну, хватит… Спасибо ей, конечно: заставила меня хоть ненадолго забыть о том, что дела у меня хреновые, и о своем страхе за Эндрю, но у меня больше нет сил подыгрывать ее беззаботной болтовне. Я очень благодарна ей, она вытащила меня из депрессии, с этими разговорами про секс мы с ней словно вернулись в прежние времена…

Но больше я не могу.

Сейчас я хочу поскорее вернуться в больницу и быть с Эндрю.

Мы с Натали возвращаемся уже к закату, проходим через парадные двери, ковыляем к лифту.

— Надеюсь, он уже в палате, — нервно говорю я, тупо глядя на размытое отражение в стеклянной двери лифта.

Натали осторожно берет меня за руку. Поворачиваю к ней голову: она кротко улыбается.

Дверь лифта открывается, и мы идем по коридору.

Навстречу нам шагают Эшер и Марна.

Едва взглянув в их лица, я чувствую в груди страшную тяжесть. Сжимаю руку Натали так крепко, что даже странно, почему она не кричит от боли.

Эшер и Марна останавливаются перед нами, по лицу матери безостановочно катятся слезы. Она крепко обнимает меня.

— Эндрю впал в кому… Врачи не уверены, что он из нее выйдет.

Я отстраняюсь, делаю шаг назад.

В одно мгновение куда-то пропадают все звуки. Не слышно, как шипит воздух в потолочных вентиляционных отверстиях, как шаркают подошвы проходящих мимо людей. Чувствую, что рука Натали пытается нащупать мою руку, но я рассеянно отталкиваю ее и продолжаю неуклюже пятиться, прижав обе руки к груди. Господи, как трудно дышать, я совсем не могу вздохнуть… Вижу глаза Эшера, в них блестят слезы, он смотрит на меня, но я отворачиваюсь. Отворачиваюсь, потому что у брата глаза Эндрю и я не могу этого вынести.

Марна лезет в сумочку, достает конверт. Осторожно подходит ко мне, берет за руки, кладет конверт в ладонь.

— Эндрю просил передать это тебе, деточка, если с ним что-то случится.