Вечный любовник - Виктория Холт

Генрих».

Сюлли уставился на имена свидетелей, подтверждавших подпись короля, и вдруг, охваченный яростью, разорвал бумагу на мелкие кусочки.

– Ты с ума сошел? – воскликнул Генрих. Сюлли сжал губы.

– Клянусь Господом, сир, я не единственный во Франции сошедший с ума.

Сердиться на Сюлли не было никакого резона. Генрих был слишком честен перед самим собой, чтобы не понимать: ярость его министра вполне обоснованна.

– Тебе известно, – угрюмо проговорил он, – что мне ничего не стоит написать такое письмо заново и поставить подписи?

– Известно.

– Я так и сделаю. Сюлли мрачно кивнул.

– А тебе остается только доставить мне сто тысяч экю, и как можно быстрее, потому что я начинаю терять терпение.

– А после этого, сир, мои услуги вам больше не понадобятся?..

Генрих сделал вид, будто задумался.

– Я могу забыть твою дерзость, – усмехнулся он, – если ты дашь мне одно обещание. – Сюлли застыл в тревожном ожидании, а король продолжил: – Я знаю, что ты честный человек, Сюлли. И мне повезло с тобою как с министром. Такие друзья, как мы, не должны ссориться из-за пустяков. И если ты не будешь забывать, что я король, мы можем остаться добрыми друзьями.

Сюлли поклонился. За несдержанность его простили, но предупредили: король ждет от него повиновения.

И все же он не мог до конца подавить своей обиды. Когда деньги были принесены, Сюлли рассыпал монеты по покоям короля, сославшись на то, что их надо пересчитать.

В этот самый момент вошел Генрих.

– Как много денег, – пробормотал король.

– Да, сир, – ответил Сюлли, – товар дороговат.

Генрих громко рассмеялся. Скоро Генриетта будет его, а министр понял: что ни говори, король все равно сделает по-своему.

Деньги выплатили, Генриетта стала любовницей короля. Она носила бумагу с обещаниями короля в кармане своего платья и никогда с ней не расставалась.

У ее матери такой поворот событий особой радости не вызвал, но Генриетта повертела бумагой перед ее лицом.

– Мадам, – язвительно заметила она, – вы-то в свое время не догадались получить такую бумагу от короля.

«Что ж, – подумала Мари Туше, – у нее есть обещание Генриха, и если она правда забеременеет в оговоренные сроки, если родит сына, то удостоится чести стать королевой Франции».

Да, Генриетта, пожалуй, умнее нее. Поэтому о ней нечего особенно беспокоиться, сама о себе позаботится; а вот Мари, младшая, не такая практичная – сбежала из дома с Бассомпьером, открыто живет с ним и не взяла с него никакого обещания жениться.

Генриетта торжествовала. Король влюбился по уши и не отходил от нее ни на шаг. Все то внимание, которое он раньше дарил Габриэле, теперь предназначалось ей. Генриху была нужна глубокая привязанность, он хотел остепениться и счастливо жить с женой.

Вскоре случились два волнующих события. Брак короля с Марго был расторгнут, и он получил возможность жениться вновь. И почти тут же Генриетта объявила, что она беременна.

Сюлли заволновался. Так как король был свободен, надо было привезти в Париж Марию Медичи, чтобы оформить брак между нею и Генрихом.

Сюлли поделился своими планами с королем.

– Сир, вы знаете, в каком состоянии наша казна. Неужели собираетесь спокойно смотреть, как герцог Савойский занимает наши земли, которые он у нас отвоевал? Терпеть это нельзя. Затронута честь Франции. Савойский твердо решился оставить Салюццо за собой, а ваше величество знает, какое важное стратегическое значение имеют для нас эти территории.

– Мне это прекрасно известно. Мы должны быть готовы начать войну, если нам не удастся заключить с Савойским выгодную сделку.

– Заключить сделку при пустой казне, сир, весьма непросто. А для пополнения ее есть только один путь – жениться на итальянке. Кроме того, вам нужен дофин, сир, и сейчас более всего необходимо поставить на место Савойского.

– Дружище, ты говоришь дело.

– Тогда вы должны согласиться, что с женитьбой надо поспешить.

– Ты знаешь о моих обещаниях.

– Сир, обещания даются, чтобы их нарушать.

– Сюлли, я стараюсь всегда держать мое слово. Ты говорил, что я сошел с ума, когда давал это обещание, и, похоже, был прав, но что сделано – то сделано…

– Предложите ей принца королевской крови. Генрих заколебался:

– Сомневаюсь, что она согласится на принца, когда может выйти за короля.

– Сир, может статься, что принц окажется предпочтительнее, чем вовсе остаться без мужа. А я постараюсь завершить переговоры с нашими итальянскими друзьями.

Сюлли говорил твердо, и Генрих понял, что министр исполнен решимости довести начатое до конца, а так как знал, что подоплеку проблемы составляет вопрос о наследнике, не стал ему препятствовать.

Глаза Генриетты сверкали от гнева.

– Нет, сир, герцог де Невер мне не нужен.

– Любовь моя, это принц королевской крови.

Генриетта щелкнула пальцами:

– Мой муж будет королем, а не принцем. Если только король Франции не нарушит своих обязательств.

Генрих вздохнул:

– Ты же знаешь, мною управляют мои министры.

– Тем глупее им это позволять.

– Понимаешь, любовь моя, нам нужны деньги, а считается, что их можно получить благодаря женитьбе на иностранке…

– Они могут считать что им угодно. У меня есть твое обещание, и я знаю, что для тебя выполнить его – дело чести.

Генрих вздохнул. Он не умел спорить с женщинами, тем более в которых бывал влюблен.

– Это дело чести, – повторила Генриетта. Затем подняла глаза, посмотрела ему в лицо и похлопала руками по своему раздувшемуся животу. – Помни о нашем сыне.

Генрих взял ее за руки:

– Скорее бы он родился. Думаю, когда они увидят маленького дофина, то захотят, чтобы мы поженились как можно быстрее. Потому что наследник нужен Франции больше итальянских денег.

Генриетта обвила его руками. С ним можно ни о чем не беспокоиться. Только скорее бы родился дофин! Тогда никакое итальянское золото не помешает ей добиться своей цели.

А Сюлли втайне приступил к осуществлению своих планов. Генрих обручился с Марией Медичи. Савойский продолжал упорствовать, и королю пришлось отправиться на войну.

Генрих нежно попрощался с Генриеттой, пожелал ей беречь себя и заботиться о ребенке. Но когда спросил, не отдаст ли она ему в знак доверия бумагу с обещанием жениться, она пришла в ярость и обвинила его в двуличии. Генриетта никогда не скрывала своего гнева, но это, казалось, лишь забавляло ее любовника. Теперь он только пожал плечами, не вступая с ней в перепалку, и они попрощались так же нежно, как это было в начале их романа.