Виринея, ты вернулась? - Александра Миронова

– Пусть лучше это будет поздно, – прошептала дочь.

– Пошли.

Вера взяла дочь за руку и вышла с ней из палаты. Оля казалась совсем призрачной в казенной ночной рубашке на четыре размера больше необходимого.

– Мама, в том доме я нашла какие-то инструменты и украшения. Много всяких украшений и коробочек с инициалами Д.А.

– Это Дашино.

– Но она говорила, что делает украшения дома на заказ по своим эскизам. А там как будто был склад и листочки с рисунками и подписями. Все разным почерком. Выходит, тетя Даша сказала неправду?

Вера бросила взгляд на Олю:

– Выходит. Но сейчас это не важно. Слушай меня внимательно. Когда пойдешь к Сашке, ты должна взять его за руку и представить его тело изнутри. Сможешь?

– Постараюсь.

– Ты должна увидеть его носовую полость, гортань, трахею, бронхи и легкие. Представь слизистую, по которой вода из легких начнет подниматься вверх. Ты должна четко увидеть, как его организм очищается от болотных нечистот. Сможешь?

– Я… я не знаю…

Они уже подошли к палате реанимации, когда Оля остановилась. На единственном шатком пластиковом стуле, стоящем в небольшом предбаннике, сидел Владимир. Голова забинтована.

– Даша в больнице, – сообщила ему Вера.

– Уезжайте, Вера, – тихо ответил мужчина, – если бы вы не приехали, ничего бы этого не случилось.

– Но тогда ваш сын бы умер! – горячо возразила Оля.

Владимир поднял на нее измученный взгляд:

– От судьбы не убежишь, девочка.

– Оля, иди, спасай брата, – устало прервала его Вера.

– Он ей не брат, – покачал головой Владимир.

– Что? – воскликнули Оля и Вера одновременно.

– Он мой сын, но не Дашин.

Из дверей реанимации вышли седой импозантный мужчина в белом халате – заведующий реанимацией Сергей Александрович – и молодой доктор, уже дважды становившаяся свидетельницей невероятного спасения умирающих. Увидев Веру, она осеклась и остановилась. Доктор, не замечая ее реакции, протянул руку Владимиру:

– Вов, ты как сам?

Эти двое знакомы были с детства. Сидели за одной партой, а когда Сергей после медицинского института вернулся в родные края, периодически встречались, чтобы пострелять уток на болотах.

– Жить буду, – криво усмехнулся Владимир. – Как мой сын?

Сергей Александрович опустил глаза, словно пытаясь на старой плитке найти начертанные правильные слова.

– Нет, ничего не говорите! – воскликнула Оля. – Можно к нему?

– Туда никому нельзя, ситуация критическая.

– Пропустите ее, Сергей Александрович, – вдруг нервно воскликнула молодой доктор, не сводя с Веры глаз, – это та самая женщина, про которую я вам говорила.

– Пропустить нужно не меня, – покачала головой Вера, – мою дочь. Она поможет.

– Серега, пропусти, – устало попросил Владимир, закрывая глаза.

– Вова, там сейчас реаниматологи, – слабо попытался отбиться Сергей Александрович, веривший всегда только одному богу – науке.

– Пропусти, хуже не будет, – снова попросил Владимир.

Сергей Александрович поколебался несколько мгновений, затем кивнул:

– Хорошо, иди. Первая палата направо.

Оля кинулась к матери, та обняла дочь и поцеловала:

– Иди, у тебя все получится.

Когда за Олей закрылась дверь, Вера горько усмехнулась. Оля и так знала, что у нее все получится.