Свет любви - Шеннон Дрейк

— Вооруженные люди! — повторила Элиза. — Но кто они такие?

— Не знаю, — всхлипнула Кейт. — О, миледи Элиза, ничего не знаю! Среди них были те, кто говорил и по-французски, и по-английски…

Элиза исполнилась благодарности к Брайану за то, что тот заранее решил укрепить их дом. Неудивительно, что на поместье Перси напали…

— Разотри руки сэру Перси, Кейт, — сказала Элиза. — Его рукавицы промокли, они уже не греют. Вот, возьми мои и разотри ему руки.

Казалось, они сидят под елью целую вечность. Элиза старалась постоянно поддерживать разговор с Кейт. По мере того как холод усиливался, обеих потянуло в сон, но этот сон грозил смертью…

Наконец Элиза услышала приглушенный стук копыт по снегу и позвякивание сбруи. Она уже хотела вскочить и закричать, но смутилась и плотнее забилась под низкие ветви. На Перси и Гвинет напали одному Богу известно почему. Она не осмелилась кричать, пока не убедилась, что их разыскивают стражники из ее поместья.

— Леди Элиза!

Она улыбнулась, облегченно вздохнув, и повернулась к встревоженной Кейт:

— Это Аларих, Кейт! Нас нашли!

Увидев свою госпожу живой и невредимой, Аларих упал на колени и поцеловал ее промокший подол. Элиза поставила слугу на ноги и крепко обняла его.

— Лорда Перси надо как можно скорее доставить домой, Аларих. Поднимите его в седло, только поосторожнее.

На этот раз за ними отправилось десять человек, и Элиза почти успокоилась. Пока кавалькада молча пробиралась в снегу, она принялась подсчитывать потери нынешней ночи. Несколько ее стражников убиты. Прежде Элиза уже не раз сталкивалась с насилием, но эта потеря ошеломила ее. В эту ночь несколько женщин стали вдовами, дети лишились отцов. Ради чего?

Дома Мэдди выбежала навстречу к ним из зала. Как она сказала, Джинни осталась с Гвинет. Для лорда Перси уже приготовили теплую комнату, его постель согрели завернутыми в ткань раскаленными камнями. На столе у постели дымилось лечебное снадобье из вина и трав…

На мгновение Элиза остановилась у камина, ощутив слабость, едва яркое пламя стало согревать ее онемевшие от холода руки. Обернувшись со слабой улыбкой, она увидела, как стражники осторожно несут Перси вверх по лестнице.

— Уведите Кейт на кухню, — приказала она Мэдди. — Ей нужно согреться. Как леди Гвинет?

— Она жива. Ребенок может появиться с минуты на минуту. Хорошо еще, что он не родился в седле!

— Я не настолько замерзла, чтобы оставить без присмотра госпожу, — с достоинством заметила Кейт. — Вы позволите, герцогиня?

— Конечно, Кейт… — пробормотала Элиза. Мэдди подала ей чашу с подогретым вином, и Элиза принялась жадно пить, пока Мэдди повела Кейт к лестнице. — Кейт, постой! — вдруг окликнула Элиза. — Попытайся вспомнить, Кейт, кто напал на поместье и почему? Неужели ты никого не узнала, Кейт? Может, у тех людей были знамена, может, они намекали, зачем решились на такое злодеяние?

Кейт печально покачала головой:

— Нет, миледи, я ничего не знаю.

Элиза кивком отпустила старуху. Она допила теплое вино и вспомнила, что ей пора переодеться, ее одежда промокла и заледенела. Войдя в спальню, куда принесли Гвинет, она обнаружила, что Гвинет без сознания, а Джинни и Кейт пристально следят за ней. Чувствуя себя ошеломленной, смущенной и беспомощной, Элиза прошла к Перси.

Он пришел в себя, но это не успокоило Элизу. Перси умирал. Элиза не понимала, почему так уверена в этом, может, причиной стала его мертвенная бледность или густые тени под глазами.

— Элиза…

Перси с усилием подал ей руку. Аларих незаметно удалился в темный угол комнаты, и Элиза подошла поближе к кровати.

— Прости меня… — произнес Перси слабеющим голосом.

— Перси, тебе нельзя говорить…

Он горько рассмеялся:

— Нет, Элиза, нам необходимо поговорить: может, больше такого шанса у меня не будет. Кто мог предвидеть, что после всех битв меня добьют рана на колене и снега Англии! Священник уже приезжал ко мне. Но моя жизнь угасает…

— Перси, ты должен цепляться за жизнь. Жена вскоре подарит тебе ребенка.

— Я так ждал этого, — печально произнес Перси. — И хотел услышать, что ты простила меня за все…

— Перси, мне не за что тебя прощать…

— Нет, неправда. Я причинил боль нам обоим, ибо любил тебя, но не смог смирить гордость и ревность. За это я прошу твоего прощения…

— Перси, если ты просишь, я прощаю тебя от всего сердца, хотя и не понимаю, за что. В жизни всякое бывает. Прошу тебя, Перси, не сдавайся без борьбы…

— Элиза, рыцари понимают, когда они побеждены, — Перси притянул ее поближе. — Я должен предупредить тебя…

— Предупредить? — Элиза склонилась над постелью. На мгновение ореховые глаза Перси вспыхнули ярче, и она словно вернулась в прошлое, в то время, когда она была молода, влюблена и убеждена, что держит судьбу в своих руках.

— Лоншан… — слабо прошептал Перси.

Лоншан… Элиза нахмурилась. Лоншан был норманном, которого король Ричард сделал канцлером Англии, отправившись в крестовый поход.

— Перси, при чем тут Лоншан?

— Я… посмеялся над ним в Лондоне. Пожар в поместье… он злопамятный человек. Получив власть, он стал жестоким.

— Канцлер Англии! Перси, как он посмел?

— Конечно, не открыто, но…

Перси замолчал и облизнул губы. Элиза оглянулась, и Аларих поднес ей чашу с водой. Еле слышно попросив позвать священника, она отпустила Алариха, и тот вскоре вернулся, застыв в своем углу и молитвенно сложив руки.

— Выслушай меня, Элиза, — умолял Перси, голос которого вновь наполнился силой. — Брайан открыто выступает против Лоншана, и тот наверняка решится отомстить так, как отомстил мне.

Перси прикрыл глаза, утомившись от усилия. Элиза услышала шум в зале и попыталась высвободить руку из его ладони. Перси вновь открыл глаза и сжал пальцы.

— Подожди, ты должна знать, что…

— Перси, тише! — пробормотала Элиза. — Я сейчас вернусь!

— Пойми…

Она уже не слушала его, торопясь в зал. Джинни ждала там со свертком чистого белья в руках.

— Сын, — объявила Джинни.

Элиза прикусила губу, борясь со слезами. Она приняла из рук служанки розоволицего младенца.

— А Гвинет? — спросила она.

— Она очень слаба, сейчас лежит без чувств. Но она выживет.

Элиза кивнула. Ребенок пронзительно вскрикнул и зажмурился.

— Потерпи, малютка, скоро ты увидишь мать. И отца…

Она почти бегом вернулась в комнату Перси.

— Перси, взгляни на своего сына! Какой красавец!