Призыв ведьмы. Часть 2 - Эйлин Торен

— Обещаю, — выдавила она из себя с трудом.

— И плети нить, Хэла, плети, сколько хочется, если хочется плети, моя хорошая, только не говори никому и не показывай, что умеешь, хорошо?

Она кивнула.

— И прости меня, прости меня. Я сделал тебе больно, я усомнился в тебе, но я верю тебе, Хэла, я верю тебе. Прости… если сможешь, — Рэтар стал целовать её мокрое от слёз лицо: глаза, щёки, нос, губы, — Ты моя ведьма, Хэла, моя, только моя, прости, прости меня, нежная моя, ласковая, мягкая, тёплая, настоящая, живая, Хэла… — как в горячке, — несносная моя ведьма, Хэла…

Он не знал, что ещё можно сделать, чтобы ей стало легче — у него было только это…

— Болит? Сильно? — спросил Рэтар обнимая ведьму, сидящую у него на руках.

— Уже нет. Отпустило, — прошептала она.

— Простишь меня? — никогда не было в нём столько надежды. — Я не сдержал себя, я не хотел делать тебе больно, прости.

— Простила, — шепнула она и поцеловала в плечо.

— Спасибо, — и столько облегчения.

Утро было тревожным. Рэтар встал засветло — побрил голову и сбрил бороду. Прислушался. Хэла заворочалась в постели и кажется снова уснула. Сложив волосы в обрядную ткань и положив сушёные цветы труги и хлиссы, он подготовился к костру.

Выйдя в комнату он заметил, что ведьма проснулась и лежала щурясь в окно, где уже показались первые лучи восходящего Изара.

— Что там? — спросил он, забираясь к ней.

— Изар встаёт. Ох, — она повернула к нему лицо и засмеялась. — Уже?

Феран кивнул.

— Ну, а я хотела посмотреть и покомментировать процесс, — надулась ведьма.

— Думаю это закончилось бы ещё парой свежих шрамов, — засмеялся Рэтар. — Прости.

— Вы что-то слишком часто стали прощения просить, достопочтенный феран, да ещё и у чёрной ведьмы, — промурлыкала Хэла, подтягиваясь к нему.

— Виноват, вот и прошу, — ответил он.

— А шрамы я заговорила бы, — улыбнулась ведьма. — Поцеловала бы и всё прошло.

— Вот же, теперь мне не достанется поцелуев? — сощурился феран.

— Я не решила ещё, — промурлыкала Хэла, потянувшись, и Рэтар притянул её к себе, поцеловав.

— Зато я решил.

— Как я могу спорить? — тепло её ладони на щеке было таким приятным. — Так необычно.

— Хочешь, могу ходить и без бороды, — предложил он.

— Нет, не надо, — засмеялась Хэла. — Я привыкла, и ты с ней суровее, а для ферана это же как… хм… рабочее лицо?

И Рэтар тоже рассмеялся.

— А что теперь? — спросила ведьма.

— Теперь в ткань серкиевого цвета, — начал феран.

— Жёлтого? — уточнила Хэла.

— Наверное, — пожал он плечами. — Туда сухие цветы хлиссы, труги…

— Ой, гениально, это самый пахучий сухоцвет, который тут есть, — проговорила ведьма. — Горящий, он перебьёт запах горелых волос, да?

— Да.

— И дальше?

— А дальше в очередь к главному костру, — кивнул в сторону селения Рэтар.

— А у тебя нет блата? — спросила она, а феран нахмурился новому слову. — В смысле, ты не можешь пройти без очереди?

— Нет, — усмехнулся Рэтар. — В благодарности все равны.

— Так можно весь день стоять, — буркнула ведьма недовольно.

— Не страшно, я бы и десять отстоял за тебя благодаря, — шепнул он, а Хэла покраснела.

— Дурень ты, достопочтенный феран, — фыркнула она, смущаясь, — нашёл за что благодарить, ей богу!

Рэтар рассмеялся, поцеловал её над ухом.

— Хэла, — вспомнил давний вопрос. — А что такое “парад планет”?

— О, это очень крутое астрономическое событие, — ответила она. — Ну, в моём мире. Это когда определённые небесные светила сближаются в небе и получается ощущение, что они встают в один ряд. Помнишь мы гуляли и я тебе рассказала про принцип движения своей планеты вокруг нашего светила?

Он кивнул.

— Так вот, есть ещё несколько планет, которые так же вращаются вокруг Солнца и раз в какое-то там огромное количество лет могут встать в типа линию. Я в этом не сильна, правда, — пожала она плечами. — Названия этих планет — имена древних богов. Меркурий — бог торговли, Венера — богиня любви и красоты, Марс — бог войны, Юпитер — бог громовержец, Сатурн — бог земледелия, Уран — бог неба, Нептун — бог вод. И ещё был Плутон — бог подземного царства, но в конечном итоге учёные сняли с этого небесного тела статус планеты.

— Отлично, — ухмыльнулся Рэтар. — Я в твоём параде Марс?

— Нет, — она нахмурилась, потом повела головой. — Марс — Роар. Элгор — Меркурий, Тёрку думаю подойдёт быть Сатурном, Гир, например Уран, а Мирган — Нептун, и даже для Шерга место смотри есть — планета, названная в честь бога смерти, которая больше не планета. Та-да-ам! А ты Юпитер. Бог громовержец, главный бог. И ещё у планеты есть отметины и спутников тьма.

Хэла провела ладонью по шраму, а феран хмыкнул.

— И какие там отношения у Юпитера с Венерой?

— Ты с ума сошёл? Не вмешивай меня в это, — она рассмеялась. — И какая из меня богиня красоты и любви?

— Хэла, ты красивая, — и Рэтар так давно пытался это в ней понять, но никак не получалось. — Ты безумно красивая!

— Это ты один так считаешь, потому что у нас химия, — фыркнула она очередное незнакомое ему слова и качнула головой, явно смущаясь.

— Я не понял, про причину, но я не один так считаю, — возразил феран. — Если бы считал один, боги, я был бы счастлив! Но все, все они, Хэла, меня это с ума сводит, что… почему ты сама не видишь этого, почему тебе надо говорить очевидное?

И Рэтар заглянул в её лицо.

— Когда ты выходишь в коридор, меня уже распирает ревность, я хочу затащить тебя назад, потому что все стражники тебя считают красивой, все мои братья считают тебя красивой, Роар считает… боги! Но ты не считаешь? Почему?

— В моём мире всё не так, — отозвалась она, пожав плечами, — у нас культ тела. Табу на неправильную грудь, пухлые животы, не накаченные задницы. И всегда разные требования — ну, то есть, когда у меня была ничего так задница, то не тянула грудь, когда грудь была огонь — задница, живот, руки, ноги, лицо и вообще всё постоянно так. Хотя Милка вон отличная.

— Я не заметил, что она счастлива или считает себя красавицей, — заметил феран. — Такое впечатление, что она вообще себя боится. Тогда в чём смысл? И вообще как можно говорить о… не знаю… Разве люди в твоём мире одинаковые?

— Нет, разные, — ответила Хэла. — Но ты прав в одном — страдают