Игровая площадка для грешников - Кэролайн Пекхам

— Мне просто нужно кое к кому заскочить, — уклончиво ответил я.

— К кому? — спросила она.

— К моей маме, — сдался я. — Оставайся здесь. — Я вышел, закрыв за собой дверь, и Роуг тут же вылезла вслед за мной и надулась на меня.

— Не смей командовать мной, Джонни Джеймс. Твоя мама всегда была мне дорога. Я хочу ее увидеть.

Я застонал, зависнув на улице, и представив лицо мамы, когда она увидит Роуг спустя столько лет. — Хорошо, но только если ты пообещаешь сказать ей, что ты моя девушка. — Я скрестил руки на груди, не желая вести переговоры по этому поводу.

— Ты что сегодня подражаешь Фоксу или что-то в этом роде? — она засмеялась, и я ухмыльнулся, довольный, что напряжение между нами спало, когда я подошел к ней на тротуаре и притянул к себе за карманы ее юбки. Моя мама всегда говорила, что Роуг не выберет меня среди моих друзей. По ее словам, я был слишком маленьким, слишком худым, слишком болтливым. Это казалось прекрасной возможностью доказать ей, что ни одна из этих вещей больше не имеет значения.

— Только подумай, как бы это его разозлило, — промурлыкал я ей на ухо, и она вздрогнула. — Он бы покраснел, если бы узнал, что я привез тебя сюда, отвез домой к своей маме.

— Ты действительно убедителен, когда восстаешь против главаря стаи, — промурлыкала она в ответ хриплым голосом, который стал бы убийственным в сексе по телефону. Но я не хотел, чтобы она так разговаривала с кем-то еще. Только со мной, пока она сидит на моем члене и скачет на мне, как чертова ковбойша.

— Тогда пошли, красотка. — Я направился по дороге мимо многоквартирных домов, которые были самыми дорогими домами в нижнем квартале. В отличие от большинства мам, моя была так горда, когда я присоединился к секс-индустрии. Она всегда положительно относилась к профессии проститутки, но я никогда не хотел идти по ее стопам. Однако мечты и желания не приносят еды на стол. И я быстро понял, что заработать настоящие деньги в этом городе можно только став преступником или предоставляя секс-услуги. Я выбрал и то, и другое, поскольку был амбициозен и все такое.

Когда мы только вступили в команду, Лютер платил нам за работу, но, поскольку мы начали с самых низов в «Арлекинах», нам доставалась самая маленькая доля. Даже его собственный сын получал не больше, чем мы. Король Арлекин хотел, чтобы мы заработали деньги, которые оседали в наших карманах, и за это я был ему действительно благодарен. А ценность своего тела я понял после того, как к семнадцати годам вырос до шести с лишним футов, а к восемнадцати был уже полностью накачан, о чем мог только мечтать, будучи тощим коротышкой. Девушки стали обращать на меня внимание, и я начал осознавать, заключенный в этом потенциал.

— Эти домики очень милые, — проворковала Роуг, разглядывая маленькие цветные домики. Моя мама жила в розовом в дальнем конце, откуда открывался один из лучших видов на Сансет-Бич во всем городе.

— Да, они построили их около пяти лет назад. Я подтолкнул мэра к этому за несколько пенни в его кармане. — Торжествующе ухмыльнулся я.

— Ты гребаный гангстер, — рассмеялась она.

Я подмигнул ей, затем схватил ее за руку и потащил вверх по ступенькам к входной двери, стуча по ней кулаком. Изнутри доносилась громкая музыка, а из ближайшего окна сочился дым, и до моего носа донесся запах марихуаны. Это напомнило мне о моем детстве. Что было довольно грустно, если подумать. Но запах странно успокаивал.

Дверь открылась, и на пороге появилась мама в слишком обтягивающей грудь синей футболке и крошечных черных шортиках. Она была тощей, как грабли, и едва доставала мне до груди. Ее темные волосы рассыпались по плечам, а между пальцами дымился косяк. Возможно, она и стала старше, но все еще была чертовски красива. И яростное желание защитить ее сжало мое сердце, когда я посмотрел на нее.

Я всегда хотел оградить ее от ее дерьмового жизненного выбора, но каким-то образом сам последовал ему. И как бы хорошо я ни понимал его теперь, когда сам жил так же, я бы присоединился к сатане в самом аду, прежде чем позволил бы ей вернуться к такой жизни. По общему признанию, она не была лучшей матерью, но я все равно любил ее. Даже если иногда она была настоящей стервой.

— Джонни Джеймс! — Она крепко обняла меня, и мне пришлось наклониться вперед, чтобы как следует обнять ее. В последнее время она всегда проявляла излишнюю трогательность, словно пыталась наверстать все то время, которое было упущено, когда я был ребенком. Когда мне было семь лет, я отчетливо помню, как спросил маму, не лучше ли обниматься голышом, потому что она всегда делала это со всеми своими друзьями-парнями, которые приходили в гости. Я снял с себя всю одежду, широко раскрыл объятия, и она начала плакать в свои кукурузные хлопья. Иногда ретроспектива действительно была дерьмовой.

— Привет, мам. — Я отпустил ее и схватил Роуг, прижимая ее к своему бедру. — Помнишь Роуг?

Мама театрально ахнула, затем бросилась к Роуг, притягивая ее в свои объятия.

— О, привет, миссис Би, как поживаете? — Роуг сжала ее в ответ, и мама отстранилась, схватив ее за руки и оглядывая с ног до головы.

— Твои волосы просто восхитительны. Где ты была все эти годы? Мой Джонни не переставал говорить о тебе.

— Ну, это не совсем так, — выдавил я, чувствуя, как загорелась моя шея от ее слов.

— Это правда! — Мама настаивала, ведя Роуг за руку внутрь, и бросила на меня удивленный взгляд через плечо. Черт побери.

— Так вы с моим мальчиком вместе? — С надеждой спросила мама.

— Ха, ни за что, — ответила Роуг, и я сердито уставился ей в затылок. Я отомщу тебе за это, красотка.

Я направился внутрь, пинком захлопнув дверь, и последовал за ними через коридор, уставленный растениями в горшках, в гостиную, где их было еще больше. Это было новое любимое мамино хобби. И, честно говоря, пока она не сосала член за наличные, она могла выращивать здесь джунгли, мне было все равно.

У меня свело челюсть, когда мой взгляд упал на потного старика, который в данный момент расположился на диване моей мамы. Я скрестил руки на груди, остановившись как вкопанный, когда ярость начала захлестывать меня.

— Кто это? — Я рявкнул на маму, и парень вытащил косяк изо рта, а его кадык подпрыгнул. Он был