Отпускай - Ольга Сурмина

— Взаимно. — Даглас пожал плечами. — У меня есть любимая кофейня напротив консультативной поликлиники. Название, правда, я забыл. — Он озадаченно вскинул брови. На самом деле забыл. — Она там одна, на логотипе чашка кофе с долькой лимона, не заблудитесь. Завтра в девять утра. Вас устроит? А, и на вашем месте… я бы пришел. — Вновь блеснули стекла очков. — Потому что она будет ко мне ходить. Будет. Даже если вы расшибетесь о стену. Так что… поговорим как взрослые люди. И не пугайте больше моих клиентов, здесь хорошая слышимость. Звоните, если неймется, у вас теперь есть мой номер.

— Я не такой дурак, чтобы говорить угрозы в трубку. — Мужчина тихо засмеялся. — Если будет что-нибудь еще, я позвоню. И… не надо делать такое лицо. То, что она разок у тебя переночевала — ничего не значит. У меня она ночует каждый день.

— Да-да, в соседней комнате. Можешь продолжать себя успокаивать. — Врач медленно развернулся, и вновь направился к залу. — До завтра.

Холодное кафе

В холодном кафе не работают кондиционеры. А зачем? и так холодно, да и обогревать нет нужды, клиенты уже приходят в свитерах. На тонких витринах лежали чуть заветренные, но по-прежнему вкусные десерты, угрюмый бариста сверлил взглядом темную барную стойку, пока протирал увесистый стакан. Первый наплыв людей прошел, все, кто хотели взять кофе и завтрак перед работой уже это сделали. Помещение было практически пустым, по темным квадратным деревянным столикам скользили утренние блики. Черные стулья, изумрудные диванчики в белую полоску пустовали. Занят был лишь один столик, у окна, где слегка покачивались прозрачные, декоративные шторки из белой органзы.

Мужчина с длинными волосами в белой, классической рубашке иногда поправлял манжеты черного, льняного, неформального пиджака. Казалось, он чувствовал себя не слишком хорошо, но почему — сложно было сказать сходу. Клиент легко и быстро резал говяжий стейк на белой тарелке, хотя в зрачках не проскальзывало ничего напоминающего аппетит. Равнодушно смотрел на свою чашку с крепким кофе, а после перевел взгляд на своего собеседника.

Тот облюбовал глазами стеклянный заварочный чайник с фруктовым чаем, и маленькую стеклянную кружечку рядом с ним. Смотрел в окно на собственное отражение в бежевом пиджаке из тонкого вельвета, накинутого на такой же тонкий черный свитер. Чуть бликовали тонкие, квадратные очки.

— Майрон Энтони Даглас. — Процедил Нейт. — Пытался поступить на хирургический, но провалился. Затем пошел на физиотерапию. Доктор со странной репутацией: вежливый и добрый, но пациенты, почему-то, от него уходят без объяснения причин.

— О, вы и это обо мне узнали. — Мужчина отпил чай и легко, искренне улыбнулся. — Наверно, частые заказы из мэрии дарят вам неплохие связи. — Он зажмурился. — Ну да, все правда, и что с того? Я не стыжусь своих поражений, мистер Штайнер, они есть у каждого человека.

— Почему от тебя сваливают пациенты? — Нейт сжал зубы.

— Потому что возраст. — Даглас сочувственно пожал плечами. — В физиотерапии чаще всего нуждаются старики. Я работаю с изношенными суставами, восстановленными после операции, с частичным параличом. Люди в возрасте... склонны, бывает, к внезапным сердечным приступам, или инсультам. Склонны... к смерти. Поэтому они, как вы говорите, «исчезают». Все проще, не ищите тут теорий заговора. «Пропавшие» пациенты — часть работы любого физиотерапевта.

— Не могу понять, что она нашла в тебе. — Штайнер прищурился. — Ты такой приторный, что сводит зубы. Такой показательно сладенький, не хватает только розы в зубах.

— Это называется вежливость. Если вежливый человек вызывает у вас такие чувства, то вам нужен психолог. — Доктор пожал плечами. — А романтические перфомансы — это больше по вашей части. Сотня роз, трехэтажный торт. Мне кажется «неувядаемая классика» в вашем стиле. А так… думаю, я симпатичен Эмме оттого, что я в нее верю. — Он становился серьезным. — Она просто умница. Не гнется от критики, не забивает после неудач.

— Физиотерапевт-лицемер, что-то новенькое. — Нейт прикрыл глаза. — Она необратимо больна. Своей «помощью» ты даешь ей несбыточную надежду. Любое улучшение будет временным, в силу специфики её организма. И вместо того, чтобы помочь принять этот факт, её врач возносит её все выше над реальностью. Зачем? Чтобы было больнее падать? То есть если ты встретишь больного, бездомного кота, ты будешь в него просто верить, да? Это смешно. От твоей веры дом у него не появится. — Мужчина сжал в руках вилку. — Чтобы появился, нужно дать ему дом. Взять ответственность на себя, вот и все.

— Сравнивать человека и кота... очень самонадеянно, мистер Штайнер. — Майрон отпил чай и слегка задумался. Не мог понять, понравился ему вкус, или нет. — Ладно, перейдем к делу. Вам, уважаемый, стоит принять тот факт... что вы свой шанс на любовь и отношения бездарно просрали. — Врач раскрыл глаза. — Вы ей изменяли у нее на глазах, после стольких лет. Даже не подождали её отъезда, хотя бы из уважения. Да, я в курсе. А потом внезапно передумали. Так вот, мистер Штайнер. Даже если вы с ней... худо-бедно сойдетесь, и она будет при этом со мной... даже не заикайтесь. — В белом свете окна сверкнули темные зрачки. — Даже не заикайтесь о моногамных отношениях с её стороны. Она вольна делать что захочет, у нее перед вами больше никаких обязательств. Захочет — проведет ночь с вами. Захочет — проведет ночь со мной. А свои истерики оставьте при себе. По отношению к ней, с вашей стороны так будет честно. Вы позволяли себе... вещи и похуже. Так что, радуйтесь, что она не изменяет вам у вас на глазах в совместном доме. В вашем положении грех этому не радоваться.

Нейт застыл. Вилка чуть дрогнула в бледной руке.

— А что касается тебя? — Со стеклянными глазами, тихо сказал он. — Тебе нормально жить с мыслью, что она будет проводить ночи со мной? Или в отношении нее ты тоже будешь так поступать?

— Это невозможно. — Даглас сдавленно рассмеялся. — Между нами говоря, мистер Штайнер, я запущенный фетишист. В абсолютном большинстве люди либо не вызывают у меня никаких чувств, либо отвращение. Эмма... мне очень запала в душу. Однако, в отличии от вас, я трезво оцениваю свои шансы. Если я поставлю ультиматум, она исчезнет в тот же день, а я не хочу этого. Плюс ко всему, я не самый ревнивый человек. Был когда-то ревнивым, но подавил это в себе, потому что ревность отнюдь не помогает строить отношения.

Врал доктор, или нет, Штайнер не мог понять. Возможно, пытался сделать вид, что он намного менее эмоциональный и привязчивый, чем был на самом деле.

— Я все еще