Сэр - Р. Дж. Льюис

Он удивленно приподнимает бровь.

— Ты выглядишь несчастной.

— Я? Ни в коем случае. Это лучшее время в моей жизни. Нам следует делать это почаще.

В этот момент стены вибрируют от музыки по соседству. За ней следуют визжащие слова.

— Нет ничего лучше, чем немного дэт-метал в такой час, — говорит он.

— Это колыбельная.

Он ухмыляется.

— Такая позитивная.

— Я должна такой быть. Как только я сосредоточусь на негативе, он начнет множиться.

Негатив подобен отвратительной, заразной инфекции. Он распространяется и не останавливается, пока не проникает повсюду.

— Знаешь, ты сильная, — торжественно бормочет он, прожигая меня взглядом карих глаз. — Ты так долго мирилась с моим дерьмовым характером.

— На самом деле мне тебя жаль. Я не очень хороший ассистент, — признаю я.

Он улыбается, хотя в его улыбке сквозит печаль.

— Возможно, это не твое призвание, но…Я не могу представить никого другого рядом со мной.

— Да, в буквальном смысле. — Я бросаю на него многозначительный взгляд. — Заставил меня сесть рядом с собой...

— Признаю, я был жадным.

— О, так ты сделал это намеренно, для собственного удовольствия.

Он кивает, сжимая мое бедро.

— Я эгоист. Даже сейчас я хочу, чтобы ты принадлежала только мне. Ты... очень притягательная женщина.

Я смотрю на него с сомнением.

— Моя безнадежность так притягательна…

— Ты заботливая, — перебивает он. — Ты мягкая и в то же время грубая по краям. Ты позитивна, и ты продолжала идти вперед, несмотря на все препятствия, которые я ставил перед тобой, ты просто продолжала идти вперед, и я подозреваю, что, учитывая то, каким трудным я был, у тебя было желание сбежать... Я бы сбежал, я думаю, если бы мне пришлось быть рядом с таким невыносимым засранцем, как я, но, Айви, ты понравилась мне с самого начала.

Я изучаю его, и искреннее выражение его лица еще больше трогает мое сердце.

— Ты... ты сказал, что ненавидишь меня.

Он хмурится, поджимая губы.

— Я так и думал, но это было до того, как я по-настоящему понял, что это за чувство. Оно ощущалось как ненависть, потому что было сильным и порочным. Но я пришел к выводу, что это была совсем другая эмоция — страсть. Иногда они чувствуются одинаково.

— Ты испытывал ко мне страсть?

— Испытываю, — поправляет он. — Я чувствовал, что... ты моя, и, например, когда ты была рядом с моим братом или одна в тех апартаментах, это вызывало во мне сильнейшую реакцию доминирования. — Он медленно вздыхает, напряженно моргая, пытаясь разобраться в своих мыслях. — Со мной нелегко быть рядом, я знаю это. Я не беззаботный, как Алекс, и, возможно, в другой версии я был таким, но... если честно, я не могу отделаться от ощущения, что я, должно быть, притворялся, как и каждый день с тех пор, как очнулся в той больнице. Я ношу эту маску. Я не хочу, чтобы люди думали, что они меня достали. Не хочу, чтобы они знали, что могут контролировать мои чувства. Я делаю это, чтобы защитить себя и потому что мне больно. Рут приютила меня после того, как я подвергся жестокому обращению, но она не смогла устранить причиненный ущерб. Он есть, он до сих пор есть, и впустить кого-либо в свое сердце мне очень сложно. Я физически чувствую, что не могу… не хочу. — Он сглатывает, глаза прикованы к моему рту. — Но я хочу, Айви, я хочу с тобой, и я действительно верю, что хотел раньше, потому что... я чувствую, как ты снова проникаешь внутрь. Я чувствую это где-то очень глубоко, и это пугает меня.

Его слова на несколько мгновений повисают в воздухе, и я обдумываю их. Моя грудь сжимается от сочувствия. Я кладу руку на его щеку, слегка поглаживая ее.

— Ты боишься впустить меня сейчас, и ты боялся тогда — это не изменилось, но… Я сделала это. — Сейчас трудно подобрать правильные слова, но он наблюдает за мной, терпеливо ожидая продолжения. Я медленно выдыхаю, на мгновение закрывая глаза, чтобы сказать: — Я причинила тебе боль, потому что велела тебе опустить стены. Я убедила тебя, что готова к отношениям. Ты сдерживался, изо всех сил старался воздвигнуть барьер между нами, пока не убедился, что я готова. — Теперь я свирепо смотрю на него. — Пожалуйста, пойми, я действительно думала, что готова. У меня не было намерения причинить тебе боль — никогда — и я покончила с браком. У меня не осталось к нему чувств, и сейчас нет. Я… — Я делаю паузу, размышляя. — Я даже не знаю, чем он сейчас занимается, потому что с меня хватит, я закрыла эту главу и ни разу не оглянулась назад, но… Мне было больно. Я... — У меня перехватывает горло, и я пытаюсь сглотнуть. — Я скучала по своей малышке.

Я не смотрю на Эйдана, но он снова сжимает мое бедро, на этот раз в попытке успокоить меня. Я отпускаю его щеку и лениво кладу руку на нижнюю часть живота, где находится шрам. Я провожу по нему, чувствуя, как меня охватывает печаль, которую я никогда не смогу выразить словами.

— Ты хотел всего со мной, — шепчу я, сдерживая слезы. — Я… я испугалась. Я не могла пережить боль от ее потери, и что если… что, если я не была готова снова открыть свое сердце, принеся в этот мир другую жизнь, и, послушай, ты никогда не говорил о детях или о чем-то подобном, но женщина… мы проживаем целую жизнь за один миг.

Я опускаю руку на его твердую грудь, очерчивая круги, и торопливо признаюсь:

— Я поступила глупо, оттолкнув тебя, мне нужно было время, и это привело ко многим вещам, за которые я чувствую ответственность, и твоя авария — одна из них. Я часто думаю, что ты бы никогда не оказался на краю пропасти, если бы я просто осталась рядом с тобой, и все же… я чувствую, что не смогла бы узнать себя так хорошо, как узнала в одиночку. Те месяцы были для меня решающими. Я должна была привыкнуть к тому, что нахожусь вдали от Дерека, должна была побыть одна, по-настоящему одна, и привыкнуть к собственной компании, и... я могу говорить об Изабелле, не чувствуя, как все внутри меня