Пандора - Дария Эссес

У каждого из Ангелов Смерти были свои пристрастия в причинении вреда другим. Я увидела их, когда спустилась в подвал «Чистилища», откуда всё началось.

И где всё должно было закончиться.

Эзра любил душить цепями, Малакай – изрешечивать врагов стрельбой из лука. Когда я увидела в руках Бишопа пурпурную змею, то поняла значение татуировки на его руке.

Черт, это было действительно жутко. То, как она шипела и извивалась на нем, словно любовница. Я даже начала ревновать. Немножко, иначе Бишоп бы не отстал от меня со своими подколами.

Одна Татум стояла в дальнем углу помещения с накинутым на голову капюшоном и улыбалась, будто ждала своего часа.

Какие методы у нее?

– Держи.

Татум протянула мне изогнутый кинжал. Ее изумрудные глаза пылали безудержным огнем.

– И не будь трусихой.

Тяжело сглотнув, я провела мокрыми пальцами по джинсам и сжала рукоятку оружия. Моя ладонь подрагивала, пока я скользила взглядом по телу Кирби. Каждый участок кожи покрывали гематомы и запекшаяся кровь. Меня затошнило, когда я увидела заплывшие глаза, которые смотрели на меня с мольбой и надеждой.

Но страшнее была повязка, закрывающая его рот.

– Я не смогу убить его, – прохрипела я.

– Тебе и не нужно, – спокойно ответил Малакай со сложенными на груди руками. – Мы сделаем это сами. Просто заставь его страдать, как он заставил страдать тебя. Если, конечно, тебе это нужно.

В том подвале я впервые почувствовала единение с ними.

Четыре тени упали мне под ноги, когда они подошли ко мне со спины, будто выстраивая линию защиты. Три высокие и одна поменьше. Их присутствие придало мне уверенности. Кто бы мог подумать, что больший комфорт я буду чувствовать с девушкой, которая разбила мне нос, с парнем, из-за которого меня похитили, с его другом, который помогал выкрасть меня…

И с мужчиной, который сделал это.

Да, мы с Татум, Малакаем и Эзрой не были друзьями. Да, принять меня в их круг будет не так-то просто. Но в тот день, когда ради своего брата они спасли мне жизнь, потому что тот любил меня, между нами протянулась нить взаимопонимания.

И защиты.

Они защищали меня так, как не защищал никто другой.

Поэтому я подняла кинжал и посмотрела в глаза Кирби.

– Лучше прочитай молитву.

Тьма, зародившаяся в груди год назад, нашла выход в том подвале. На час мир потерял Дарси Ван Дер Майерс, и я стала бестелесным сгустком темной энергии. Пересечь черту и убить человека я не была способна. Наверное, меня бы до конца жизни мучила совесть, поэтому я отомстила ему так, как могла.

Три удара.

Горло.

Ребра.

Пах.

Выронив окровавленный нож, я развернулась и бросилась к Бишопу. Меня сотрясала мелкая дрожь, пока он нежно гладил мою спину и шептал на ухо слова успокоения.

Остальное сделали за меня. Мне оставалось лишь наблюдать за поднимающимся в небо дымом, который навечно сжигал тела двух людей, что считали человека не человеком, а товаром.

Пусть души их заберет Люцифер.

Наверное, я никогда не смогу избавиться от кошмаров, в которых меня заставляют глотать пищу до боли в животе или не моргать, смотря в озлобленные глаза собак. Наверное, ужасный шрам на руке будет пульсировать долгие годы. Наверное, я часто буду просыпаться и всхлипывать в объятиях Бишопа, пока он борется с собственными демонами, но отпугивает от меня моих.

Сон стал для нас тяжелым испытанием, но его глаза – карий и светло-голубой – всегда вытягивали меня из лабиринта разума.

После произошедшего он перестал надевать линзу: если сначала просто забывал, то потом я попросила его не закрываться от меня. Ведь именно это он и делал – закрывался от всего мира, потому что боялся стать похожим на отца, и лепил из себя кого-то другого.

– Ты – не он, – шептала я ему перед сном. – Ты – Бишоп Картрайт.

Мы оба терялись во тьме, однако в объятиях друг друга могли справиться с чем угодно. Лишь рядом с ним темноту разгоняли искры пламени. Лишь рядом с ним я знала, что моя безопасность ценится превыше чего-либо другого.

Дарси и Бишоп против всего мира.

Я понимала, что каждому из нас требуется профессиональная помощь. Аннабель до сих пор не отпускала Бишопа, но главное, что он был готов бороться. На завтра у него стоял первый сеанс психотерапии, а я собиралась сжимать его ладонь до тех пор, пока он сам не захочет отстраниться.

Хотя этот человек никогда так не поступит.

Я знала, что мы справимся. Верила в это всем сердцем.

Ведь наша любовь…

Пройдет любые круги ада.

Поэтому сейчас, смотря на своих друзей и тех, кто еще не знал, что собирается стать моим другом (для справки – Татум, Эзра и Малакай), я воскликнула:

– Ну что, кто будет играть в пив-понг?

Ужаснувшись, Агнес прижала ко рту ладонь.

– Господи, куда вы меня позвали?

Я захихикала и вошла в комнату.

Затем повернулась к Бишопу, недовольно прошипев:

– Почему ты меня не предупредил? Я трогала твой член у нее на глазах!

– Я говорил, что ты об этом пожалеешь.

– Нужно было говорить по-другому!

Никто не рассказал Агнес правду. Конечно, бабушке не стоило знать обо всём дерьме, которое происходило за ее спиной. Она часто навещала меня и спрашивала о нападавших, но Бишоп уверил ее, что со всем разобрался.

Только не сказал, какими методами.

Я вошла в гостиную и огляделась. На губах появилась улыбка, когда глазам предстала растянутая на стене надпись: «С возвращением, Ведьмочка!». Они вытащили стол с кухни и заставили его самыми разными угощениями, будто я праздновала день рождения.

Это так сильно тронуло меня, что на глаза навернулись слезы.

Они даже купили мне фиолетовый торт!

Через пару часов к нам присоединилась Морана. Она до сих пор чувствовала себя виноватой, поэтому не хотела «портить нам вечер», но я позвонила ей и обрушила на нее сотню проклятий, после которых она приехала к Бишопу и Малакаю, на удивление быстро найдя общий язык с Алексом.

Однако кое-кто всё же общий язык найти не смог.

Слава богу, Агнес не осталась с нами надолго, потому что ее уши завяли бы от того, что устроили Татум и Леонор. Я каждой клеточкой тела чувствовала, как между ними потрескивает напряжение. Не такое, как между нами с Татум, вызванное простой неприязнью.

Что-то более глубокое.

Более личное.

Мы с Бишопом наблюдали за ними, привалившись к столу. Я взяла из тарелки клубнику и протянула ему, не отрывая взгляда от ссоры.