Сердце и порох - Э. Б. Голден

– Стойте… – У офицера отвисла челюсть. – Хотите сказать, это президент устроил тот взрыв?

– В ваших интересах нам помочь, – сказал Бреган.

– Почему? Что вы собираетесь делать?

– Неважно.

Офицер поиграл желваками. Посмотрел на пистолет Аддима:

– Хорошо.

Выйдя из домика, Аддим последовал за Бреганом, грохая ботинками по деревянному настилу.

– Какого хрена?

– Я собираюсь рассказать зрителям, что Хулей натворил. Завтра вечером, после премьеры «Куна и Инсеи».

– Погоди-погоди, что?

Бреган показал на заброшенную лавку, где прятался пару ночей назад. Совершенно не обязательно было позволять всему порту их слышать. Когда они скрылись под навесом, он сказал:

– Воркот сказал, что Дрейфи работал с нодтактом.

Аддим напрягся.

– Поэтому я ему и не доверял. Воркот сказал, что слышал, как Дрейфи разговаривал с нодтактом, собирался больше с их стороны переманить на свою.

Матерно вздохнув, Аддим затолкал руки в карманы и прислонился к стене здания, обмякая под собственным весом.

– Один из тюремщиков был нодтактом, – признал он, – но он переметнулся. Помог нам добыть как можно больше имен и локаций разных нодтактов, чтобы мы смогли повязать их во время восстания, пока они не ускользнули. А ты думал, как мы так много поймали так быстро?

Правда была до боли простой.

– Почему не сказать нам? – спросил Бреган. – Или Совету?

– Потому что он им не доверял, и, как выяснилось, не зря. После атаки на Центральный выяснилось, что половина нодтактов из нашего списка были уже арестованы, а значит, у Хулея тоже был свой человек. Скорее всего, тот, что недавно изображал Аддима.

Бреган тоже прислонился к разваливающемуся зданию. Море било по ним резкими, острыми порывами ветра.

– Дрейфи вызвался штурмовать тюрьму, чтобы защитить охранников, в этом ты был прав, – сказал Аддим. – Но они серьезно рискнули, оставив Пятерку в живых и добыв для нас информацию об агентах нодтактов. Дрейфи боялся, что Хулей все равно их убьет. – Именно это Дрейфи и сказал, когда Бреган его допрашивал. Он просто слишком сильно верил тогда в Хулея, чтобы послушать.

Даже в темноте, даже под всеми синяками щеки Аддима были красными от холода. Его волосы были длиннее, чем Бреган когда-либо видел, касались ушей. Борода была неровной, нестриженой. Брегана кольнула боль – за него, за его сына, все еще живущего в подполье, и все только потому, что Аддим поступил правильно.

– Прости за это, – сказал Бреган, показывая на лицо Аддима. – Ты был прав, что не доверял мне раньше, но я пытаюсь все исправить. И мне не помешала бы помощь. Твоя и Дрейфи.

– Все не так просто, Брег.

– Почему?

Аддим вздохнул:

– Вы очернили Дрейфи в газетах, причем откровенной ложью. Думаешь, мы вот так просто тебя примем теперь? Расскажем тебе о наших планах? Только потому, что ты наконец-то притормозил и подумал головой?

Бреган безрадостно рассмеялся:

– Как будто ты никогда ничего не делал сгоряча.

– Ну нет. – Камни и ракушки хрустнули под сапогами Аддима, когда он оттолкнулся от стены. – Я сюда пришел не за тем, чтобы…

Бреган поднял ладони перед собой:

– Клянусь, Аддим. Я пытаюсь работать с вами. У меня три свидетеля, считая меня. Может, даже четыре. Завтра мы обличим Хулея перед всем Советом и большей частью элиты города, самых влиятельных его жителей. И он ничего не сможет сделать, не подставив сам себя. Поднимись на сцену со мной. Дай показания от лица Дрейфи.

Аддим покачал головой:

– Святые меня подери, ты правда думаешь, что это сработает.

– Ну конечно. – Должно было сработать.

– Вот именно поэтому, – Аддим помахал рукой в воздухе между ними, – мы с тобой всегда были такими разными.

Бреган напрягся:

– Что?

– Пока ты скакал по сцене в костюмах и песенки пел, я гнул спину на заводах. Я не могу позволить себе идеализм. Никто из нас, кто с Дрейфи, не может. Рабочие не могут верить в лучшее в людях, не могут надеяться, что совет богачей примет правильное решение.

Бреган поморщился в ответ на намек, что он к рабочим не относится, но Аддим был в чем-то прав. Бреган провел на заводе всего пару месяцев, когда ему было двенадцать, а потом с огромным облегчением бросил эту работу ради театра, а вот у Аддима и других мальчишек такого выбора не было.

– Ладно тебе, Аддим, – сказал он.

– Я в ловушку добровольно не пойду, Бреган.

Ему хотелось возразить, но он сам был виноват в таком недоверии.

– Ладно, я понял. Но мы на сцену выйдем все равно. Может, Дрейфи хоть что-нибудь подготовить? Заявление «Вестнику» со своей точкой зрения? Опубликуете, когда все утихнет. – Когда правда точно восторжествует.

– Ладно. – Аддим развернулся.

– И еще кое-что, – добавил Бреган.

Аддим остановился.

– Можете послать кого-нибудь убедиться, что этот козел завтра дойдет до театра? – Бреган показал подбородком на домик принимающего офицера.

– С удовольствием, – сказал Аддим.

На секунду годы качнулись между ними, словно встревоженные морским ветром, обнажая доверие и несогласие, которые они унаследовали от отцов и дедов. Сомнительные союзники в бесконечной, изнуряющей битве. Бреган внезапно пожалел, что они не осознали куда раньше, что не были своими отцами. По крайней мере, в самом конце они все же оказались на одной стороне.

Несколько часов спустя, когда Бреган притащился обратно в спящий храм, его койка была пустой. На подушке лежала записка.

«Разбираюсь со своим контактом».

Кого же искала Фирин?

Сцена шестидесятая

Фирин

Сейчас

В костюмерной кипела жизнь. Вешалки растолкали по сторонам, чтобы освободить место для длинного стола с зеркалами и скамей вдоль него. Полуголые члены труппы ютились на скамьях, словно птицы на сушильных веревках, прихорашиваясь и готовясь к выходу. Облака пудры и духов щекотали нос.

Найф покрутила меня, стоя с краю комнаты.

– Повезло тебе, что я смогла его отгладить, – шутливо заметила она, рассматривая юбки красно-белого полосатого платья Инсеи, которое та надевала, тайком сбегая за стены дворца в образе служанки.

Я покраснела.

– Свитер не великоват? – Потертый свитер, который я изначально собиралась надеть на платье, Финнин с утра залила краской, так что Найф выдала мне новый из своего сундука.

– Нет, идеально сидит. – Лизнув палец, она утерла что-то с моей щеки.

Я постаралась не ерзать. Перед началом нужно было лишний раз убедиться, что костюм комиссара, который я спрятала за кулисами, все еще там.

– Мне надо реквизит проверить, – напомнила я.

– Да, конечно, – сказала она, но, когда я развернулась уходить, она не отпустила мою руку. Ее глаза чуть заволокло пеленой. – Спасибо