Дитя феникса - Барбара Эрскин

Несмотря на усилия воли, Ронвен не удалось сдержать стона. Адская боль сжимала лодыжки и запястья, ножом пронзала рану и жгла всю ногу до самого колена.

– Пожалуйста, позвольте мне хотя бы сесть! – Она укоряла себя за страдальческие нотки, звучавшие в ее голосе.

Мэдок не обращал на нее внимания. Его взгляд был прикован к свертку, который Аннест принесла к огню.

– Давай же, открывай его!

Та подчинилась и достала из узелка запасную накидку красного цвета из дорогой мягкой шерсти. Под ней были аккуратно сложены тонкая льняная сорочка, пара кожаных туфель и маленький кошелек. Аннест встряхнула его несколько раз и положила на ладонь. Глаза Мэдока засияли, стоило ему только услышать звон монет.

– Достань деньги! – зашипел он. Аннест принялась развязывать тугой шнурок, перетягивающий мешочек. Нетерпеливо вскрикнув, Мэдок выхватил кинжал и бросил его жене. – Давай, глупая курица! Разрежь его!

Руки девушки дрожали, когда она втиснула лезвие между узелками и разрезала шнурок. Звенящая струйка монет плеснула на кирпичный пол – валлийские серебряные пенни с крестом Руддланского монетного двора на оборотной стороне лежали, поблескивая в свете очага. Мэдок облизнулся.

– Итак, леди Ронвен… Да у тебя с собой целое состояние! Несомненно, чтобы оплатить дорогу через Уэльс. – Он громко икнул. – Ты разве не знала, что твое имя выкрикивают на всех рынках и его знает каждый горожанин, каждый горец! Да что там, каждая птица в Уэльсе!

Он выхватил новую флягу с медом из рук жены, которая принесла напиток, не дожидаясь приказа. Выдернув пробку зубами, Мэдок жадно припал к бутылке и сделал несколько больших глотков. Потом тыльной стороной ладони он вытер липкие капли с губ и, опершись на локти, откинулся назад.

– Прекрасно! – мечтательно пробормотал он, задумчиво уставившись на монеты. – Просто прекрасно!

– Что вы собираетесь сделать со мной? – наконец отважилась спросить Ронвен. Она все еще пыталась хоть как-то облегчить свое положение.

– Я еще не решил. – Мэдок посмотрел на нее затуманенными глазами. – Наверное, дам им поторговаться. Выставлю тебя, как кобылу, на продажу. – Раскатистая отрыжка эхом отразилась от каменных стен. – Может, надо немного откормить тебя на убой. А может, за тебя больше дадут, если ты попадешь к ним не одна, а с жеребенком? – Мэдок рассмеялся, его взгляд бесстыдно скользнул по ее телу.

Волна отвращения бросила Ронвен в дрожь. Ненависть к этому человеку была сильнее всех чувств, которые она испытывала когда-либо в жизни. Огонь разгорался у нее внутри, обжигая вены, словно купорос. Она едва не удивилась, как это веревки не упали, дымясь, на пол. Сон как ветром сдуло, разум был холодным и быстрым, как остро заточенный клинок. Мэдок не собирался убивать ее, это было ясно. Значит, у нее достаточно времени, чтобы обдумать план побега. Ронвен попыталась расслабиться, ощутив новый приступ боли в спине. Она все еще лежала согнувшись. Тщетно она пыталась ослабить веревки на запястьях: они были затянуты слишком туго и сильно. Она услышала тихий короткий смешок. Мэдок наблюдал за ней, сидя у огня.

– Ты как баран на вертеле, красотка. Тебе не выбраться! – самодовольно сказал он.

Мэдок снова припал к фляге. Его кадык запрыгал вверх и вниз, когда он принялся большими глотками вливать в себя напиток. Блики огня, переплетаясь с тенями, заиграли на его морщинистом лице. За спиной Ронвен Аннест присела на пол и, дрожа, закуталась в плащ. Она не притронулась к фляге.

Огонь снова начал затухать, когда мед наконец закончился, и Мэдок с открытым ртом захрапел на лежанке. Ронвен разглядела кинжал, снова оказавшийся у него на поясе. Монеты были аккуратно собраны в кошелек, который Мэдок даже во сне не выпускал из рук.

– Аннест! – Ронвен не видела девушку. – Аннест, ты здесь?

Послышалось шуршание папоротника, но ответа не последовало.

– Прошу тебя, Аннест, у меня так болит нога! Не могла бы ты немного ослабить веревки?

Опять девушка не проронила ни слова, но Ронвен слышала, как та затаила дыхание.

– Прошу тебя! Ты ведь помогала мне. Ты дала мне ночлег, омыла мои ноги; ты лечила мою рану. Все, о чем я прошу, это чтобы ты немного ослабила веревки на моих ногах. Не бойся, он не узнает! – Боль, звучавшая в ее голосе, не была притворством.

Аннест придвинулась ближе и убрала волосы с глаз. Она по-прежнему ничего не говорила.

– Пожалуйста, Аннест!

– Я не могу, – прошептала девушка.

Наклонив голову, Ронвен торжествующе улыбнулась. Наконец-то Аннест ответила. Значит, ее воля слабеет.

– Прошу тебя, помоги мне, Аннест. Мне так больно!

Снова послышался тихий шорох, Аннест поползла к ней.

Угасающий огонь почти не освещал комнату, но Ронвен отчетливо могла видеть льняные волосы, разбросанные по плечам девушки.

– А ты не сбежишь, если я ослаблю веревки?

– Конечно нет! Я ничего не сделаю. – Ронвен прикусила губу, когда новый приступ боли пронзил ногу.

Аннест ощупала веревки на лодыжках. Они были затянуты очень туго, так что голова Ронвен почти упиралась в колени. Кожа на руках и ногах распухла, отекшие конечности потеряли чувствительность. Ронвен едва чувствовала, как холодные пальцы Аннест забегали по узлам.

– Я не могу развязать их, они слишком тугие.

– Тогда перережь их. Пожалуйста, Аннест, во имя сострадания. – Внезапно тело Ронвен начали сотрясать рыдания.

– Прошу тебя, не плачь. Ты разбудишь Мэдока, – с мольбой прошептала Аннест. – Что я могу сделать?

– Перережь веревки на моих ногах. Я ведь не смогу убежать со связанными руками. Все равно я не могу ходить из-за раны, ты же знаешь.

Мэдок засопел и завертелся на дальнем конце лежанки. Обе женщины замерли, стараясь не дышать. Через пару секунд снова послышался мерный храп, только на сей раз тихий: Мэдок уткнулся лицом в рукав.

– Он заметит, что я помогла вам, леди. Он все поймет утром. Он будет бить меня.

– Он ничего не заметит, если мы сожжем веревки. Он столько выпил, что к утру и не вспомнит прошлый вечер. Пожалуйста! – Ронвен закрыла глаза, когда новая волна боли захлестнула ее. – У тебя есть нож?

Аннест кивнула и достала из-за пояса короткий клинок. То и дело поглядывая на спящего в свете тлеющих углей мула, она принялась распиливать путы. Ронвен показалось, что прошла целая вечность, прежде чем девушка освободила ее ноги. Нож был тупым, и веревка глубоко врезалась в воспаленную кожу. Наконец она поддалась, и Ронвен получила возможность немного разогнуться.

– Пожалуйста, перережь вторую, – простонала она. Стараясь не кричать от боли, она прикусила губу. Теплая струйка крови сбежала вниз по подбородку.

– Я не знаю, стоит ли…

– Конечно, стоит. Продолжай, иначе он заметит. Веревка еще не ослабла. – Ронвен почувствовала, как кровь снова приливает к ногам, согревая их. Узлы не были больше такими тугими.