Сладкое безумие - Ширл Хенке

– Я бы скорее предпочла иметь тебя, чем обручальное кольцо. – И Оливия залилась слезами. Она поняла, что кодекс чести и чувство долга, объединившись, непременно надолго разлучат ее с Сэмюэлем.

– Ты достойна лучшей доли. Я хочу, чтобы у нас все было так, как ты того заслуживаешь. – Сэмюэль протянул руку и нежно погладил жену по щеке.

– Остается радоваться тому, что нам выпало хоть пока быть вместе, ведь война еще не началась. Не будем терять ни одной драгоценной секунды, Сэмюэль, – шепнула Оливия, прижимаясь губами к его пальцам.

– Иди ко мне, – велел Шелби, обнимая Оливию. Он встал на колени у пылающего костра, взял ее лицо в ладони и нежно поцеловал.

Она откинула голову и отдалась его ласкам. Несмотря на вечернюю прохладу, все тело горело и от Сэмюэля исходил жар, почти сравнимый с недавним неистовством стихии. Оливия тесно прижалась к его груди, ощутив, как гулко бьется сердце.

– Я постелила постель в каюте и даже разыскала фонарь, – смущенно сообщила девушка. Ей не терпелось как можно быстрее увидеть красивое мускулистое тело Сэмюэля, не обремененное одеждой.

Встав на ноги, он легко как перышко поднял Оливию на руки и понес ее к каюте, пригнул голову при входе в низенькую дверь и остановился, недоуменно осматриваясь. За время его отсутствия Оливия убрала к стенам груз и запасы, расчистила и вымыла пространство в центре, где теперь был разложен широкий соломенный тюфяк. Над ним висел фонарь, сообщавший помещению домашний уют.

– Ты зря времени не теряла, – шепнул Сэмюэль, укладывая Оливию на постель.

– Все пытаюсь доказать, что лучшей домашней хозяйки тебе не сыскать, – засмеялась в ответ Оливия, усадила мужа рядом и принялась развязывать тесемки его кожаной рубашки, прижалась носом к поросли густых черных волос, открывшихся за воротом, и с наслаждением вдохнула запах, принадлежавший только ее возлюбленному.

Одним движением он скинул через голову и отбросил в сторону рубашку, потом снял с Оливии блузку и коснулся губами отвердевших сосков, а она тихо застонала под его ласками. При мерцающем свете фонаря они не спеша принялись раздевать друг друга, обмениваясь поцелуями и словами любви, как бы утверждая жизнь на фоне разрушений и смерти, принесенных землетрясением.

Оливия потянулась рукой внутрь тесных кожаных брюк, которые только что расстегнула, натолкнулась на горячее, чуть сжала пальцами и услышала резкий вздох Сэмюэля. Ей все было еще внове, стало неловко за себя, она отдернула руку и попыталась разглядеть лицо мужчины, оставшееся в тени.

– Я… не причинила тебе боли? – с тревогой спросила Оливия.

– Боже! Конечно, нет! – воскликнул Сэмюэль, вернув ее руку на место.

Его реакция приободрила Оливию, и она принялась стаскивать с него брюки, но Сэмюэль остановил ее.

– Вначале сапоги, – приподнялся и сам снял обувь, а потом сбросил брюки и растянулся во всю длину на постели, выжидающе поглядывая на жену из-под полуприкрытых век.

Оливия смутилась и покраснела под испытующим взглядом, но не смогла удержаться от того, чтобы не насладиться видом великолепного мужского тела, а затем принялась легко водить кончиками пальцев по кустикам жестких волос под мышками, на груди и постепенно спустилась вниз, куда вела темная дорожка. Сэмюэль зачарованно следил за ее движениями, стараясь не дрогнуть и мускулом, а когда она на миг заколебалась, хрипло сказал:

– Сними с себя всю одежду, всю до конца, пусть мы будем в одинаковом положении.

Она беспрекословно повиновалась, сбросила юбку и нижнее белье. Приподнявшись на локте, Сэмюэль не дыша наблюдал за восхитительным зрелищем, божественными женскими формами, нежными и чувственными и одновременно крепкими и упругими. Когда она наклонилась, чтобы снять ботинки, он попросил: «Позволь мне», – взял ее ногу за тонкую щиколотку, поставил себе на живот и начал расстегивать пуговицы, время от времени бросая взгляд вверх.

– Под солнцем твоя кожа стала золотой, – сказал Сэмюэль, проводя глазами по рукам и шее, где проходила граница между темным и светлым загаром, опускаясь ниже, к груди и животу, чуть порозовевшему из-за смущения девушки, склонившейся над вторым ботинком.

Оливия встала на колени и остро почувствовала исходивший от Сэмюэля жар, но на этот раз решила не спешить, легонько оттолкнула ладонями мужа, вынудив его лечь, и прошлась губами по тем местам, где недавно путешествовали ее пальцы. Конечная остановка была прежней, и девушка вкусила от возлюбленного, как он вкусил от нее в тот незабываемый вечер в бобровой хатке. Она обрела новый дар, сильный и волевой мужчина был в ее власти, и ощущение своего могущества доставляло огромное наслаждение. Когда он содрогнулся и часто задышал, будто на финише трудного бега, Оливия лукаво улыбнулась и шепнула:

– Ты выглядишь так, будто вновь соревновался в беге с осагами.

– Должен признаться, – ответил он, с трудом переводя дыхание, – что это испытание требует значительно больше сил, зато и удовольствия намного больше.

– Значит, ты прощаешь мне мою неопытность, – спросила она, заранее зная ответ, но желая услышать похвалу.

Сэмюэль намотал на кулак длинную прядь волос и притянул к себе жену.

– Именно твоя неопытность – источник моего величайшего блаженства, – сказал он, покрывая лицо возлюбленной поцелуями.

Она спрятала голову на его груди и глухо призналась:

– Я хотела вкусить от тебя, как ты тогда от меня.

– Выходит, я был не так уж и плох в бобровой хатке, – пошутил Сэмюэль и принялся целовать ее грудь.

Оливия пылала как в огне, а губы и руки возлюбленного подбрасывали все больше дров, огонь разгорался, объял все тело, и она отдалась бушующему пламени.

Когда девушка пришла в себя, она притронулась ладонью к земле и сказала:

– Мне показалось, что снова началось землетрясение.

– Отныне только мы с тобой будем заставлять землю колебаться, – улыбнулся он в ответ.

На рассвете скудные лучи зимнего солнца высветили картину разрушений на берегу и на реке. Сэмюэль отправился на разведку, а Оливия занялась по хозяйству. Он вернулся через несколько часов и удрученно сообщил:

– Такое впечатление, будто Миссисипи – живое существо и окончательно сошла с ума. Везде громадные водовороты затягивают вглубь целые деревья, а поперек реки возникли пороги высотой от десяти до двадцати футов!

– Не может быть. Микайя говорил, что пороги встречаются только в одном месте, значительно севернее, в верховьях.

– Очевидно, подземные толчки все изменили, и теперь пороги повсюду.

– Значит, пройти по реке невозможно?

– Можно, конечно, попытаться, но очень рискованно. Пока я ходил, было еще несколько подземных ударов, хотя и довольно слабых.

– Я тоже их почувствовала, – с тревогой сказала Оливия.

– Если произойдут новые подвижки почвы, может быть, положение улучшится. Вопрос в том, когда это произойдет.