В объятиях врага - Элизабет Стюарт

– Это правда, Энн. Эдмунд сообщал мне обо всем, что творилось в Рэнли. Благодаря ему я обо всех планах Гленкеннона узнавал загодя. Подумай сама: разве мне удалось бы пробраться в Рэнли и ускользнуть оттуда с такой легкостью? Поверь, колдовать я не умею. – Он вновь перевел взгляд на Блейка. – Эдмунд много раз спасал мне жизнь.

Энн внимательно вглядывалась в бледное, лишенное всякого выражения лицо Блейка. Внезапно все кусочки головоломки встали на место: туманные намеки Фрэнсиса, странное поведение самого Блейка, когда он увел ее подальше от Кэмпбелла в тот последний вечер в Рэнли… Все это казалось невероятным, но тем не менее было правдой.

– Вы должны меня извинить, – проговорила она чуть слышно. – Я так давно привыкла видеть в вас врага, что мне потребуется время, чтобы привыкнуть к мысли, что вас не надо бояться. Не хочу, чтобы вы считали меня неблагодарной… особенно после того, как вы мне помогли.

Блейк улыбнулся. Это была все та же кривая улыбка, от которой у нее раньше кровь стыла в жилах, но сейчас эта улыбка добралась до глаз и растопила их вечную зимнюю суровость.

– Я понимаю ваши чувства, сударыня. Мало кто решился бы на такую откровенность. Мне не раз хотелось сказать вам, что у вас в Рэнли есть друг, но я понимал, что это было бы неразумно. Вы бы мне не поверили, и к тому же… Гленкеннону нравилось видеть ваш страх. Его доверие ко мне росло по мере того, как укреплялась ненависть всех домашних.

В его голосе не было ни единого намека на жалость к себе, однако эти слова растрогали Энн больше, чем любые, самые красноречивые заверения. Его и в самом деле ненавидели обитатели Рэнли. Долгие годы он мужественно выносил одиночество, верный своей единственной цели: уничтожить Гленкеннона.

– Так вы Маккиннон? – неуверенно спросила она.

– Да. Я был мальчишкой-подростком, когда Гленкеннон убил вашего отца. По счастливой случайности я тогда находился во Франции, иначе он уничтожил бы и меня. – Он бросил взгляд на Фрэнсиса. – Мне много лет пришлось дожидаться смерти Гленкеннона, и благодаря тебе это наконец свершилось. – Нахмурившись, Эдмунд коснулся бинтов на плече у Фрэнсиса: – Надо бы тебя уложить: по-моему, кровь опять пошла.

– Фрэнсис, ради всего святого, хотя бы сядь! – воскликнула Энн. – Ты и так уже потерял слишком много крови, я просто не понимаю, как ты на ногах держишься!

Фрэнсис взглянул на свежее кровавое пятно.

– Да, пожалуй, мне не стоило бегать по лестнице. Ну, ничего. Все пройдет, если я посижу тихонько.

Энн проследила за тем, чтобы Фрэнсис устроился со всеми удобствами, и лишь после этого с большой неохотой покинула мужчин, дав им возможность потолковать с глазу на глаз. Ей было не по себе. Хотя она поверила в историю, рассказанную Эдмундом, ей никак не удавалось стряхнуть с себя привычное ощущение страха перед ним. Мысль о том, что ее ослабевший от раны муж остался наедине с Блейком, не давала покоя. «Надо найти Конрада, – сказала она себе. – Уж он-то точно знает, насколько можно доверять моему новоявленному кузену».

* * *

– Объясни мне, Эдмунд, как получилось, что Гленкеннон оказался в Кеймри сегодня утром? Ведь его армия, насколько я знаю, все еще находится в нескольких днях пути отсюда, – произнес Фрэнсис, устало откинувшись на спинку кресла.

– Думаю, граф просто впал в панику и решил поторопить события. Денег у него почти не осталось и времени тоже, его армия готова была взбунтоваться, положение ухудшалось с каждым часом. Впервые за всю свою жизнь Гленкеннон обнаружил, что не может страхом принудить своих людей к повиновению. Он понимал, что у него нет денег на подготовку второго подобного похода, и был вне себя от ярости. А я подлил масла в огонь, пустив слух, будто при дворе зреет план отозвать его из Шотландии.

– А есть такой план? – живо спросил Фрэнсис, наклонившись вперед.

– Если и есть, мне о нем ничего не известно, – ответил Эдмунд со своей кривоватой улыбкой. – Хотя я точно знаю, что нашему нищему королю страшно надоели просьбы Гленкеннона прислать побольше денег. Вряд ли Яков сумеет выпросить еще золота у своих подозрительных английских подданных, чтобы переслать его в Шотландию. – Он задумчиво поглядел на свой бокал. – Желание убить тебя настолько завладело Гленкенноном, что превратилось в одержимость. Навязчивая идея толкнула его на неразумные поступки, и это сыграло нам на руку. Он надеялся выманить тебя из Кеймри и уничтожить своими руками. Ему казалось, что, если он тебя убьет, кланы будут деморализованы и его войскам с легкостью удастся разгромить их наголову. Ему и в голову не приходило, что ты можешь одержать победу. Гленкеннон верил, что он неуязвим. И в этом была его роковая слабость.

На несколько долгих минут в комнате воцарилось молчание. Фрэнсис опустошил свой бокал и поставил его на стол.

– И что ты теперь думаешь? Есть у меня шанс избежать петли, Эдмунд?

Блейк мрачно взглянул на него.

– У тебя в хозяйстве найдутся резвые кони?

Фрэнсис опять устало откинулся на подушки.

– Неужели все так плохо? Что ж, мои кони достаточно резвы, чтобы англичанам осталось только глотать пыль на дороге. И у меня стоит корабль под парусами в потайной бухте. В любой момент я могу отплыть к друзьям во Францию, если в этом будет необходимость.

– Я бы тебе посоветовал держать лошадей наготове. Яков Стюарт может усмотреть в этом деле покушение на его право управлять Шотландией. В конце концов, Гленкеннон был здесь официальным представителем короны. Любое нападение на него будет считаться нападением на Англию. – Эдмунд привычным жестом сложил ладони вместе и задумчиво уставился на свои длинные белые пальцы. – Но положение небезнадежно. Английское дворянство беспрерывно жалуется на наши местные беспорядки и требует, чтобы им был положен конец. Для Джейми это просто золотая возможность отказаться платить по долгам Гленкеннона. У меня есть подозрение, что Дуглас специально был послан в Рэнли, чтобы как можно больше разузнать о том, что за дела ведет Гленкеннон с шотландцами. Все это время я не выпускал его из виду. Я даже позволил ему обнаружить улики, которые прямо указывали на то, что доверенные лица графа нарочно сеют беспорядки с единственной целью: чтобы Гленкеннон мог их подавлять. Это давало ему право захватывать и присваивать себе земли семей, обвиненных в бунте.

– Значит, Дуглас не симпатизировал Гленкеннону… – задумчиво произнес Фрэнсис.

– Верно. Не удивлюсь, если узнаю, что по крайней мере один друг при дворе у тебя все-таки есть.

– Дай-то бог, чтобы ему сопутствовал успех, – заметил Фрэнсис с тяжким вздохом. – Сам я ни о чем не жалею, но мне бы очень не хотелось втягивать Энн в жизнь с изгоем.

Эдмунд кивнул и смущенно откашлялся.

– Я глубоко сожалею о том, что случилось с ней в Рэнли, Фрэнсис. Я слишком поздно узнал о планах Гленкеннона. Поверь, я бы всем рискнул, чтобы этого не допустить, если бы мне стало известно, что он замышляет.