Соната для грешника - Джулия Тард

– Пожалуйста, Дэвид… ведь это может быть в последний раз…

– Хорошо, – нехотя согласился, прекрасно понимая, что ни за что не смогу простить себе, если на самом деле не успею с ней попрощаться. – Во сколько мне приехать?

– Посещение родственниками разрешено до семи часов.

– Буду в пять.

– В чём дело котёночек? – прижавшись к моей спине, Скарлетт зарылась носом в шею, делая глубокий вдох. – Почему ты так расстроился?

– Тебе сейчас лучше уйти.

– Почему?

– Потому что я так хочу, – бесчувственно отрезал, не имея ни малейшего желания обсуждать с ней происходящее с Дженн. – Можешь сказать Полу, чтобы отвёз тебя домой.

– Хорошо, – покорно выполнив мой приказ, она тихонько натянула на себя вечернее платье, оставляя меня в одиночестве.

Чувствуя зияющую внутри пустоту, я снова потянулся за сигаретами. Сейчас чем больше я курил, тем легче мне становилось. Неужели этот день на самом деле настал? Неужели её смерть на самом деле неотвратима?

Дьявол! Как же сильно мне не хотелось ехать в больницу! Казалось, что от одной этой мысли все мои суставы начинает выламывать какой-то необъяснимой невидимой силой. Сначала жизнь отняла у нас с Дженни мать, а теперь отнимает Дженни у детей, мужа, отца и брата. Такая несправедливая и чудовищно гнусная жизнь!

Когда моё авто остановилось на больничной парковке, на часах было без четверти пять, позволяя мне выкурить последнюю сигарету перед приходом в палату. От которых меня уже, откровенно говоря, мутило. Выкинув окурок, я взял с пассажирского сидения букет её любимых кремовых роз.

Белые стены больницы казались мне отвратительными. Холодными, безликими и бездушными. Словно я брёл по заснеженной пустоши, у которой не было ни конца, ни края.

– Привет малышка, – постарался улыбнуться, заходя в наполненную цветами и рисунками палату, хотя увиденное стало тем, от чего всё внутри сжалось, превращаясь в удушающий, сухой ком.

Лишившись волос после химиотерапии, моя милая сестра стала ещё больше походить на самый настоящий труп. Истощённая, бледная, с огромными впалыми глазами и невероятно тонкими руками. Дженни словно иссохла, завяла, превратившись из прекрасного цветка в тусклый гербарий. А вокруг неё бесконечно переплетённые труппки, капельницы, медицинское оборудование и противный запах лекарств…

– Привет старший брат, – её измученное лицо озарила такая нежная улыбка, что мне снова тало больно. – Последний раз ты дарил мне цветы на выписку после рождения Джеймса.

– Ты ведь знаешь, – опустился к ней, целуя в твёрдую щеку, – я терпеть их не могу.

– Боже, Дэвид, завязывай с сигаретам! – рассердилась Дженни, снова изображая маму. – Такое чувство, что ты целую упаковку орехов съел!

– Тебе же всегда нравился их запах, – присел около её кровати, придерживая за иссохшие пальцы.

– И сейчас нравится, но… они не стоят того, через что могут заставить пройти.

– Не бойся, всё будет хорошо.

– Ты не исправим, – погладила меня по лицу, смотря такими печальными глазами, словно пытаясь заглянуть в самую душу. – Спасибо что пришел, я безумно по тебе скучала.

– Я тоже скучал Джен.

– Послушай меня Дэвид, послушай меня внимательно, – сжала мою руку, пытаясь показать насколько важно для неё то, что она собирается мне сейчас сказать. – Я знаю, что ты очень уважаешь нашего отца, знаю, что ты хочешь, чтобы он тобой гордился, но то, что ты для этого делаешь – неправильно.

– Джен…

– Нет, послушай меня сейчас! Пожалуйста! Если ты и дальше продолжишь жить его жизнью, то и закончишь, так же как и он. Ненавидя всех вокруг! Ломая все, что тебя окружает! Это неправильно Дэвид, – несмотря на то, что Дженни пыталась говорить как можно уверенней и громче, а её голос всё равно хрипел, словно я слушал заезженную пластинку с безумно старым винилом. – А я хочу, чтобы ты понял, что жизнь это не борьба за выживание, не бесконечное сражение. У меня больше нет будущего и мне больно смотреть на то, как отчаянно ты ломаешь своё в эфемерной погоне за его одобрением! Пойми, если всё продолжится, то ты, так же как и он останешься один с детьми от нелюбимой, сбежавшей от тебя женщины. Поэтому пообещай мне что остановишься, пожалуйста, пообещай, что хотя бы попытаешься всё исправить. Что найдёшь себе того, кто научит тебя жить полной жизнью и покажет, что она не состоит из одних только денег и побед. Пожалуйста.

– Дженн… Я… – слёзы подходили к глазам и к горлу, смотреть на этот ужас было выше моих сил. Впервые я увидел настоящую смерть. Мучительную, долгую и неизбежную.… Словно в это самое мгновение кто-то вытягивал из моей сестры последние остатки жизнь. – Кажется, что я уже не смогу быть таким, каким ты хочешь меня увидеть…

– Мой любимый старший брат… – снова улыбнулась, позволяя себе расплакаться, – ты всегда так сильно обо мне заботился.… Оберегал…. Наставлял.… Я всегда была девочкой, а ты всегда тянул на себе одном все разочарования нашего отца…. Но ещё не так поздно, как может показаться.… Поверь мне.… У тебя ещё есть шанс всё изменить, но для этого нужно сдвинуться с мёртвой точки, изменить привычный для тебя курс… Главное постарайся. Просто постарайся…

Это был последний раз, когда мы общались с Дженнифер. Потом у неё начались такие невыносимые боли, что она уже не выходила из наркотического сна. Морфий приходилось поднимать до отметки 4.0, и эти цифры навсегда запечатлелись во мне, ассоциируясь с неминуемой смертью.