Волна страсти - Мэри Джо Патни

В Озерном краю было холоднее, чем в Лондоне, и на вершинах холмов все еще лежал снег, поэтому она захватила с собой шаль. Прохладный воздух будоражил кровь. Ребекка все больше привыкала к мысли постоянно жить в Рэйвенсбеке.

Она шла не торопясь, по дороге собирая цветы. Чем ближе она приближалась к месту, тем сильнее стучало ее сердце.

Несмотря на название, это была вовсе не скала, а высокий холм, поросший березами. С одной стороны открывался вид на плодородную долину, где протекала река.

Ребекка вошла в березовую рощицу и поставила корзину на траву. Придерживая рукой волосы от ветра, Ребекка оглядела знакомую картину: шесть озер с зеркальной поверхностью, извилистые маленькие ручейки, полноводные после таяния снегов, хорошо возделанная земля между ними. Прекрасный вид для человека в последние минуты его жизни!

Ребекка стала внимательно изучать саму скалу, а вернее, высокий холм, который уходил вниз двумя уступами: первый небольшой, второй – подальше и поменьше, и сразу под ним крутой обрыв. Здесь было невозможно случайно оступиться и мгновенно скатиться вниз.

Так что же все-таки здесь произошло? Несчастный случай? Самоубийство? Или убийство? Ребекка сомневалась, что когда-нибудь это откроется. Душевная боль становилась нестерпимой, и она задалась вопросом, сможет ли хоть когда-нибудь выплакать свое горе.

Один за другим она стала бросать с обрыва полевые цветы, и, подхваченные ветром, они разлетелись далеко внизу. Ребекка нашла солнечный, защищенный от ветра уголок и села на землю, прислонившись к камню. Если бы она была более религиозной, то сейчас непременно помолилась бы о душе матери. Элен Ситон поняла бы ее.

Ребекка открыла альбом.

Фрейзер поднялся на чердак снятого в аренду дома и настроил телескоп на долину. Его взгляд невольно задержался на скале Скелуит. К его удивлению, там кто-то был. Одинокая женщина в синем платье сидела на земле.

Фрейзер чуть не задохнулся от восторга, когда в сидевшей на земле женщине узнал дочь Энтони, эту бездарную потаскушку. Прекрасно!

Он спустился в комнату и взял тонкое золотое колечко. Засунув его в карман, он направился в конюшню. Он сумеет добраться до скалы всего за час. Раз Ребекка рисует, то за это время она никуда не уйдет.

А уж если и уйдет, то навеки.

Поздно утром Кеннет на взмыленном коне прискакал в Рэйвенсбек. Не обращая внимания на внушительный особняк из белого известняка, он, шагая через три ступени, поднялся по лестнице. Дверь была незаперта, и он вошел в холл.

Слуга, прибывший с Ситонами из Лондона, шагнул ему навстречу.

– Лорд Кимболл, мы не ждали вас так рано. Хотите поскорее увидеться с Ребеккой? Я вас прекрасно понимаю.

– Совершенно верно. Где она?

– Насколько мне известно, она отправилась на прогулку.

– А сэр Энтони и леди Клэкстон?

– Они в саду. Проводить вас к ним?

– Пожалуйста, – ответил Кеннет, охваченный тревогой.

Сэр Энтони и Лавиния сидели в саду, наслаждаясь весенним солнышком. Увидев Кеннета, оба раскрыли рты от изумления.

– Вы уже разделались с ремонтом? – спросил сэр Энтони. – Если бы в войну вы командовали армией, то Наполеон был бы разбит за полгода.

– Я так спешил потому, что очень беспокоюсь за вашу безопасность. Вы не встречали Фрейзера?

– Он в Лондоне, насколько мне известно.

– Возможно, он уже здесь, – вмешалась Лавиния. – Я слышала, как одна из местных жительниц сказала, что в этом году лондонцы рано приезжают на лето. Я тогда не придала значения ее словам, а теперь думаю, что это мог быть Фрейзер. Его летний домик всего в нескольких милях отсюда. Возможно, девушка видела именно его.

Кеннет глухо выругался.

– У меня есть все основания полагать, что это он убил леди Ситон и бросил бомбу в ваш дом.

Повисла глубокая тишина.

– Что за ерунда! – вскричал сэр Энтони. – С Элен произошел несчастный случай. Грех утверждать, что ее убил один из моих самых близких друзей!

– Это не могло быть несчастным случаем. Кроме того, все близкие ей люди считают, что она покончила жизнь самоубийством и поэтому никто не имеет желания говорить о ее гибели.

Лицо сэра Энтони побледнело.

– Это со слов Ребекки?

Кеннет кивнул.

– Из того, что она поведала мне, я понял, что если бы леди Ситон захотела покончить с собой, то сделала бы это зимой, во время одного из приступов меланхолии, но никак не летом.

Лавиния дотронулась до руки сэра Энтони.

– Послушай его, дорогой. Кеннет отдает себе отчет в том, что говорит. Если он подозревает Фрейзера, то имеет на то основания. Я замечала, как меняется голос Фрейзера, когда он говорит о тебе. Он завидует твоему успеху и выходит из себя; эта злоба может толкнуть его на преступление.

Сэр Энтони уставился на свою подругу.

– Я объясню все позже, – сказал Кеннет, – а сейчас мне нужно поскорее разыскать Ребекку. Вы не знаете, в каком месте она собиралась гулять?

– У скалы Скелуит, там, где погибла Элен, – ответил сэр Энтони.

Лавиния нахмурилась.

– Мне кажется, эту скалу видно из дома Фрейзера, – сказала она. – Если он там, то ему легко ее увидеть. Но у него нет причин убивать Ребекку.

– А зачем ему понадобилось убивать леди Ситон? – спросил Кеннет. – Мне кажется, что он выжил из ума, но не стоит терять времени. Дайте мне сопровождающего, который покажет мне туда дорогу.

– Я сделаю это сам. – Сэр Энтони поднялся. – Я вам не верю, но вы заразили меня своим волнением.

– Тогда по коням.

Не теряя ни минуты они направились в конюшню. По дороге к месту гибели Элен Кеннет начал сбивчиво рассказывать о своих подозрениях. Когда он рассказал о задании лорда Боудена и своей собственной роли в этом деле, сэр Энтони сухо заметил:

– Так значит, это ему я обязан прекрасным секретарем? Мой дом поблагодарит его за оказанную услугу. Представляю, как он разозлится.

– Вы прощаете мне мой обман? – удивился Кеннет.

– Вы вошли в мой дом обманом, но это еще не значит, что вы предатель.

– Жаль, что Ребекка думает иначе.

– Теперь понятно, почему она не носит ваше кольцо.

– Вот уж не думал, что вы это заметили.

– Я замечаю очень многое, но предпочитаю не вмешиваться.

Они подъехали к развилке дорог, и сэр Энтони повернул налево.

– Боюсь, что моя дочь никому не доверяет. Она стала видеть в людях только зло. – Сэр Энтони вздохнул. – Ребекка была таким спокойным ребенком. Она никогда ни на что не жаловалась и всегда спокойно переносила черную меланхолию матери или мои вспышки гнева. Такой она была до того, как убежала с этим гнусным поэтом. Во всем виноваты мы, потому что не смогли дать ей должного воспитания. А теперь время ушло. У меня так болит сердце за нее. У моей дочери нет ничего, кроме ее работы. Вот почему я решил, что вы будете ей хорошим мужем. Ей нужен человек с твердым характером, человек, на которого она могла бы положиться и который всегда поддержит ее.