Неистовый рыцарь - Шеннон Дрейк

— Что теперь? — шепотом спросила Аллора.

— Теперь будем ждать. Он молод и силен. Думаю, у него есть шанс выжить. Найдется здесь комната, куда его можно было бы положить?

— Можно в мою комнату, она на втором этаже, — торопливо предложила Элайзия. Она искоса взглянула на отца и Брета, которые беседовали возле камина, и, облизав пересохшие губы, добавила: — Я могла бы перебраться к Лилит.

Дэвид вдруг открыл глаза. Он поморгал и сосредоточил взгляд на Элайзии. На его губах появилась слабая улыбка.

— Элайзия! — отчетливо произнес он шепотом. — Элайзия… — повторил он и снова впал в беспамятство.

Брет, который стоял у камина, не желая мешать отцу Дамьену, в целительские способности которого очень верил, подошел к сестре и взял ее за руку.

— Элайзия, ему нужен отдых. Оставь его, а сама молись и жди.

Следом за Бретом подошел Аларик д’Анлу. Взглянув на бледного беспомощного Дэвида, он снова положил руку на плечо дочери.

— Помнится мне, дочь моя, что ты была очень сердита на этого человека. Кажется, с тех пор многое изменилось? Когда-то ты в гневе требовала, чтобы я немедленно помчался на границу и убил этого юношу. А как теперь, доченька? Тебе уже не хочется, чтобы я его прикончил? Наверное, лучше нам помолиться, чтобы он выжил и я мог послать приглашение твоей матери на свадьбу?

Элайзия, покраснев, спрятала голову на груди отца. Брет, наклонившись к сестре, что-то тихо сказал ей на ухо.

Аллора вдруг почувствовала себя чужой в этом доме. Три головы склонились друг к другу: дочь, сын, отец. Сразу видно, что они связаны между собой тесными семейными узами. Аллора уже давно не испытывала ничего подобного. Отец очень любил ее, но Роберт устроил посмешище из их семейных уз, и Аллора почувствовала, как защемило сердце.

И тут сверху донесся требовательный голос проголодавшейся дочери.

Брайана! У Аллоры есть все, чего можно пожелать в жизни: семья, любовь…

Она быстро взбежала по ступенькам и схватила на руки дочь, с наслаждением вдохнув ее нежный, теплый запах. Почувствовав руки матери, Брайана замолкла и прижала кулачки к груди Аллоры, ловя ртом сосок…

Аллора сидела у огня, кормила дочь и вдруг особенно остро осознала, что осталась жива и может снова держать на руках Брайану. Она была так поглощена дочерью, что не заметила Брета, который, стоя в дверях рядом с Мери, любовался этой картиной. Брайана, насытившись, лениво улыбнулась и громко срыгнула, не заботясь о хороших манерах.

— Позвольте, я заберу ее, миледи, — сказала Мери и, взяв малышку у матери, незаметно выскользнула из комнаты.

Они даже не заметили Мери. Не отрываясь, оба смотрели друг на друга.

— Итак, миледи, отныне мне следует помнить, что если мне потребуется уехать, то ради твоей же безопасности тебя необходимо сажать под замок. Насколько я понял со слов Джаррета, ты, не сказав ни слова, покинула крепость. Вы с Элайзией провели его, как младенца, а в довершение всего ты еще украла у него коня!

— Я не хотела причинить ему зла… — Она не договорила фразу.

— Мне все известно. Моя сестра, хоть и с большим опозданием, призналась во всем.

— Значит, ты знаешь?..

— Что у Элайзии будет ребенок от Дэвида? Да. Знаю также, что она его очень любит. И он, перед тем как я его отпустил из плена, весьма горячо убеждал меня, что любит ее. Кажется, отец не возражает против их брака, хотя пока и не знает, почему со свадьбой такая спешка, конечно, все это имеет значение только при условии, что наш юный шотландец останется в живых.

Она не договорила.

— Он должен выжить, — прошептала Аллора. — Ты обязан понять, почему это так важно для меня. Он такой же, как мой отец. Он… — Она замолчала, заметив как сверкнули глаза Брета. Он рисковал ради нее жизнью, а она до сих пор не поблагодарила его за то, что он сам, спасая ее, чуть не сгорел в адском пламени.

Трудно сказать, почему он сделал это. Возможно, он спас ее из чувства долга, а может быть, потому, что она носит его ребенка… Но это не имеет значения. Приглушенно вскрикнув, она пересекла комнату и бросилась в его объятия.

— Спасибо тебе за то, что ты спас меня! Извини, что я говорю это с таким опозданием. Я должна была позаботиться о Дэвиде. Я рада, что тебе теперь известно, что твоя сестра любит его. Но, Брет, он тоже рисковал своей жизнью ради меня! Он пошел против Роберта и Дункана и никогда ничего не требовал от меня взамен. Я не хотела быть неблагодарной.

— Знаю. Позволь мне тоже кое-что сказать, — тихо произнес он, приглаживая упавшую на ее лицо непокорную прядь золотистых волос. — Я хочу, чтобы ты знала, что я не пытался убить Дэвида, не я его ранил. Не знаю, чьих рук это дело — самого ли Роберта или кого-нибудь другого, но, клянусь, я не причинил ему зла. Я никогда не поднял бы руку на отца ребенка моей сестры, даже если бы у нас с ним возникли разногласия. А с Дэвидом у нас разногласий не было, он поклялся не выступать против меня.

— Но я знаю это. Роберт обвинил тебя, чтобы восстановить против тебя всех остальных. Дэвид боролся за меня. Они и его приговорили бы к смерти. Но Роберта интересовал не Дэвид, а ты. Он одержим мыслью о твоем убийстве. Он жаждет твоей смерти.

— Я знаю, — тихо сказал Брет. — Но я боялся, что ты мне не веришь и не поймешь этого.

— О милорд! Как я могу не верить тебе? Ведь это ты прорвался сквозь огонь, вышел один против сотни воинов, чтобы выхватить меня из адского пламени. Я не думала, что ты сможешь прийти. Я подумала, что после всех моих проделок ты, возможно, решишь, что меня не стоит спасать. Правда, у меня теплилась надежда, что ты сделаешь это из чувства долга, потому что я твоя жена или потому что я ношу твоего ребенка, или потому что ты не выпускаешь из своих рук то, что принадлежит тебе… Но ты пришел…

— Да, миледи. Я пришел, потому что считал это своим долгом, ведь ты моя жена. И потому что ты носишь моего ребенка. И потому что крепко держу в руках то, что принадлежит мне. И потому что не позволю Роберту одержать надо мной верх. Но прежде всего я сделал это потому, что не мог представить себе жизни без твоей улыбки, без того, чтобы обнимать тебя, любить тебя, спать вместе, жить вместе. Я пришел потому, что люблю тебя и не могу без тебя жить.

Он улыбнулся и поцеловал ее в губы. Потом снял с себя плащ, кольчугу и тунику с рубахой и, присев на край кровати, стянул с ног сапоги. И снова поцеловал ее в губы.

— Я как умер, когда увидел тебя, привязанную к этому столбу!

Она улыбнулась:

— А я воскресла в тот момент, когда увидела, как ты приближаешься ко мне верхом на Аяксе.

Он поцеловал ее нежно, почти благоговейно. Однако скоро поцелуи стали более страстными, и жаркая волна желания распространилась по всему ее телу. Она запустила пальцы в его волосы, погладила его шею, плечи, скользнула рукой по спине и, вдруг насторожившись, приподнялась и взглянула на спину. В самом центре спины красовался зловещий иссиня-черный кровоподтек. Аллора охнула, подумав, что наверняка сюда попала стрела, которая, если бы не его кольчуга, могла пронзить его насквозь.