Дочь Клеопатры - Мишель Моран

На пути к Палатину я нервно сжимала и разжимала руки. Потом спросила:

— Представляете себе, какая у них должна быть вилла?

— Без рабов? — подмигнул Александр. — Запущенная, конечно.

— Октавия одолжит им своих, — возразила я. — И Юлия собиралась взять у отца лучших поваров.

— Посмотрим, — обрадовался брат.

И вот мы на пороге. Дверь открыла юная рабыня, которую я уже видела на вилле Октавии.

— Salvete, — произнесла девушка. — Входите, прошу вас.

Закатный свет бросил яркие отблески на золотую кайму ее туники. Задумка Юлии, сразу же догадалась я. Только ей придет в голову одевать в золото даже рабов.

Едва мы вошли в вестибул, как у Клавдии вырвался вздох восхищения. Пол из каррарского мрамора, изящные фрески, лепнина — все просто сияло. Разумеется, в ночь свадьбы здесь побывало множество гостей, однако я сомневаюсь, что у кого-то из них нашлось время оценить красоту здания. Скользя одобрительным взглядом по нишам и альковам, Витрувий переглядывался с Октавией и улыбался: видимо, был доволен.

Когда мы вступили в триклиний, Марцелл и Юлия поднялись с кушетки, а мой брат шепнул:

— Какие столы!

Кедровые столики были искусно отделаны слоновой костью и яшмой.

— Добро пожаловать, мама, — торжественно произнес молодой хозяин. — Ну как? — тут же радостно вырвалось у него. — Тебе нравится?

— Красиво, — признала она. — И мрамор, и свет. Особенно в атрии.

— Завтра Юлия купит недостающую мебель. Нужен еще ларарий, кушетки в комнаты для гостей… Пожалуйста, устраивайтесь, где вам удобно.

По дороге сюда меня немного тревожили эти церемонии по поводу рассаживания, однако все было так же, как и каждый вечер на Палатине. Октавия заняла место между дочкой и зятем, Витрувий и Юба присоединились к ним. Друз и Випсания ели вместе с Антонией и Тонией за отдельным столиком, а мы, остальные, устроились рядом с молодоженами.

— Собственная вилла, — произнесла я, не скрывая зависти. — Ну и как ощущения?

— Чудесно! — выпалила хозяйка. — Никто не указывает, что тебе делать, когда вставать, куда идти…

— А из бассейна виден Большой цирк, — прибавил Марцелл. — Сейчас там холодновато, даже если как следует натопить, а вот весной — милости просим.

— Наверное, на вилле Августа без меня стало очень тихо, — предположила Юлия.

— Да уж, — ответил Тиберий, подняв брови. — Даже придраться не к кому, кроме рабов.

Она рассмеялась, и у меня в голове мелькнуло: «Надо же, как меняет людей супружество. Раньше Юлия нипочем не оставила бы за ним последнее слово».

— Ты уже была наверху? — спросила она, обращаясь ко мне.

— Нет еще.

— Там целый чертог для купания, а окна другого выходят на Форум. Идем, я покажу!

Юлия встала с места.

— А как же гости?

Она беззаботно махнула рукой.

— Во время закусок никто и не спохватится. Пусть себе выпивают и едят устриц.

Поднявшись наверх, хозяйка принялась показывать все, что (как она знала) могло впечатлить меня: ониксовый пол, покрытый гладкими шкурами, желто-синие мраморные мозаики на потолках… У ковров, драпировок и занавесок был совершенно новый вид, и я полюбопытствовала:

— А кто жил здесь раньше?

— Какой-то бездетный старик. Отец купил виллу полгода назад и сразу вывез безвкусную обстановку. Видела бы ты, что здесь творилось. Да и сейчас тоже — ни прилечь, ни поесть спокойно.

Вскоре я поняла, о чем она толкует. В комнате для молодой жены, невзирая на сверкающий от полировки пол и красивые окна, стояла всего лишь одна кушетка.

Заметив мой взгляд, Юлия скрестила руки на груди.

— Хуже, чем у отца на вилле, правда? Даже весталкам живется привольнее!

Я была вынуждена согласиться.

— Приходи завтра, — немедленно взмолилась она. — Пройдемся по Форуму за покупками.

— Мне нужно работать с Витрувием.

— Что? Ну не каждый же день! Пожалуйста, ты лучше всех разбираешься в этих тонкостях.

Я все еще медлила с ответом.

— Прошу тебя. Он поймет. Скажи, что наша с Марцеллом вилла — твое очередное задание!

Наутро мы под охраной двух преторианцев отправились к Форуму. Александр напросился с нами, и Юлия вслух заметила:

— Странно видеть тебя одного, без Луция. Не помню, когда встречала вас порознь.

Брат поплотнее закутался в плащ. Ливень еще не начался, но ветер дул беспощадно.

— Сегодня он у отца. Хочет показать ему свои сочинения и попросить совета насчет покровителя. — Александр посмотрел на меня. — Как думаешь, есть надежда?

— Почему бы и нет? Витрувий и сам обрел покровительницу.

— Октавию? Да, но они спят вместе. А нам хотелось найти человека, которому было бы достаточно одного искусства.

— Может быть, обратиться к Вергилию? Или Горацию? — спросила Юлия.

— Эти двое уже помогают десяткам писателей. А Мецената интересует один Овидий.

— А если мы сами станем его покровителями? — вдруг предложила она. — Мы с Марцеллом теперь женаты, у нас водятся собственные деньги.

Брат даже остановился.

— Серьезно?

— А что? Раз у Октавии есть свои поэты, значит, и мне пора завести своего!

Александр облегченно рассмеялся.

— Луций сойдет с ума от радости.

— Только одно условие, — уточнила Юлия. — Во всех своих сочинениях пусть называет меня молодой и красивой, даже когда состарюсь и растолстею.

— Вечная красота, — кивнул мой брат. — Так и запишем.

Юлия пожелала зайти буквально в каждую лавку на Священной дороге. Спустя несколько долгих часов она купила едва ли не все, в чем когда-нибудь могла возникнуть нужда: стулья и сундуки из лимонного дерева, треноги с тяжелыми бронзовыми чашами для курения благовоний, с ножками в виде голов и когтистых лап грифонов, палисандровые столы, зеркала, обрамленные слоновой костью, переносные сидячие ванны в форме морских драконов и лебедей…

— Твоя вилла будет прекрасна, прямо как царский дворец в Александрии, — пообещал мой брат.

— Правда? — с готовностью подхватила она.

— Даже лучше, — ответила я, с тревогой осознав, что родные чертоги, как и дворец, начинают стираться из памяти.

Порой, перелистывая альбом, я вдруг натыкалась на изображение комнаты, о которой успела совсем забыть, или на альков, где мы с Александром играли детьми. Иногда так хотелось узнать: а сколько же помнит он, но спрашивать было страшно, да и брат бы расстроился.