Твое злое великолепие - Кара А. Хэвен

— Не переживай об этом. Лучше отвлекись на что-нибудь другое. Например, на пыточную в стальном зале. — припеваючи произнес Людвиг, вставая с кресла, — я жду этого около двух недель. Наконец мы увидим собственными глазами страдания того, кто предал Кристину.

— А что со вторым?

— Я его отпустил, но на то есть причины. Да и вернули его все равно неживым, так что забудь.

— Вновь твои эти игры разумов с другими стариками. Хоть вы примерно и одного возраста, но ты должен знать, что издеваться над теми, кто слабее тебя — очень плохо.

— Только ты могла оскорбить и похвалить меня в одном предложении. К тому же я моложе тебя, значит ли это, что ты еще большая старушка, чем я?

— Не неси чушь, время для меня остановилось в тот момент, когда мне исполнилось восемнадцать.

— Ох, я совсем забыл поздравить тебя! Как же я мог забыть, что в первый день зимы у моей дорогой, непревзойдённой, наилучшей и наиумнейшей сестрицы настал момент, когда она постарела на еще один год!

— Заткнись. Просто заткнись, пока я тебя в гроб не засунула.

— У Лилит недавно был день рождения? — вмешался Габриэль, удивленно смотря на скривившееся в «страхе» от угроз сестры лицо Людвига.

— А, тогда же действовала эта ваша сделка-пятидневка. Лилит в то время пыталась всеми силами переманить тебя, чтобы упростить наше восстание, так что она даже сама забыла про свой день рождения. Уверен, если бы я не напомнил ей об этом сегодня, она бы продолжала отмалчиваться, ведь обычно этот день организует Ронан, а тут такая сложная ситуация в стране… в общем, и он и я как-то пропустили этот момент между строк и решили в будущем отпраздновать по полной.

— Не нужно отмечать, раз уже прошло. В следующий раз встретим мой день рожденья вместе, а сейчас не вижу в этом смысла, — пробурчала Лилит, останавливая невысказанные слова Людвига испепеляющим взглядом.

— Ладно.

Людвиг быстро согласился, но пока его сестра не видела, он подмигнул Габриэлю, давая намек поговорить об этом позже. Через некоторое время они подошли к дальней двери грязной тюрьмы, которая привела бы их в особую пыточную.

Комната, в темно-серых тонах, заставляла пришедших по не своей воле людей чувствовать душащее давление с угасающей надеждой на спасение. Само по себе пространство разделено на две части, отделенной железной решеткой, пока они с рыцарями сидели в оттененной полумраком части комнаты, по ту сторону от них во всей красе виднелись разнообразные вычурные сооружения и поделки, с виду не похожие на орудия пыток.

Это всем известный стальной зал — самое ужасное место для всех преступников, ибо тут для палачей не существует определения сочувствия и жалости, они с извращённым удовольствием наблюдают за потугами жертв сбежать от них или избежать боли в сладком предвкушении освобождения, которого никогда не дождутся. Палачи с особой любовью и заботой ухаживают за орудиями пыток, пробуя все более бесчеловечные способы для их применения на людях.

— Пока что Джуд подготавливали лишь психологически, так что вид ее разминающихся косточек вы сможете узреть во всей красе. — с легкой улыбкой сказал Людвиг, садясь на одно из заранее подготовленных кресел.

— Твои шутки в данной ситуации просто отвратительны. — прошипела Лилит с ядовитой ухмылкой, садясь рядом со своим братцем.

— А в чем Джуд виновата? — Габриэль, как лицо, что совсем недавно к ним присоединилось, не знал многих обстоятельств и целей их восстания.

Лилит вкратце объяснила ему причину, по которой они преследовали Джуд и Аркана, Габриэль же не перебивал и внимательно слушал ее, вспоминая некоторые моменты собственного взаимодействия с бывшим секретарем и служанкой.

— И вы уверены, что она совершила такое? — не мог не спросить мужчина, сравнивая образ Джуд из воспоминаний и из рассказа Лилит.

— Ты сейчас сам все увидишь и услышишь, ведь скоро начнется ее официальный допрос. — Людвиг махнул рукой и в комнату привели измученную женщину, что сразу яростно посмотрела на них, не скрывая своей звериной ненависти.

— Сучье отродье!

Глава 68

Джуд ругнулась так громко, что у Лилит на секунду зазвенело в ушах. Она равнодушно уставилась на скрипящую зубами женщину, чувствуя нарастающий трепет от предвкушаемой мести. Ей не терпелось увидеть страдания предательницы, чтобы убедится в ее немом отчаянии и безутешной боли перед родственниками той, кого она безжалостно подставила.

— Смотрю, до этого ты жила припеваючи, раз у тебя есть мужество оскорбить короля в лицо будучи заключенной под стражу! — Людвиг коварно улыбнулся, словно ребенок, задумавший подпакостить недругам.

— Сын шлюхи! Я не сделала ничего, за что меня могли бы задержать!

— Ты прямо сейчас оскорбляешь меня, этого уже достаточно, чтобы казнить тебя на месте.

— Такого выродка, как ты, не должно было вообще существовать! Принцесса Розалина — истинная наследница Генриха и будущая королева Веспона, а ты! Ты лишь блядкая малолетка, занявшая чужое место! — лицо Джуд покраснело, а тело тряслось. Тяжело дыша, она прикусила нижнюю губу, словно пытаясь сдержать вырывающуюся из горла ругань, и пристально рассматривала лицо Людвига в тени, словно готовясь в любой удобный момент подпрыгнуть и вцепиться в его шею.

— Начнем допрос. Ответь мне, Джуд, по какой причине ты предала Кристину?

— Тц.

Джуд с презрением цокнула, явно отказываясь сотрудничать с Людвигом. Тот не сердился, лишь тихо кивнул палачу, на что тот, с видимым волнением и воодушевлением, подошел к шкафу и открыл его. Взяв неподалёку стул и цепи, палач, сдерживая безумно вырывающуюся женщину, привязал ее руки к подлокотникам, а ноги к ножкам стула. Он вновь подошел к шкафу и достал оттуда небольшую коробочку, положив ее на стол, находящийся позади Джуд, и медленно погладил деревянную поверхность, повернувшись к королю, будто пытаясь окончательно убедится в применении подобных методов допроса. Служанка не могла видеть, что достал палач из шкафа, но чувствовала каждой клеточкой своего тела, что чтобы там не было, это очень больно.

— Дам тебе еще один шанс. По какой причине ты предала Кристину?

— …

В этот раз женщина даже не потрудилась ответить, она просто молча уставилась на Людвига, иногда перемещая свой злобный взгляд на Лилит, но, когда заметила Габриэля, ее глаза загорелись, как у верующего, увидевшего своего Бога.