Алая птица - Анна Рудольф

С минуту она обдумывала чрезвычайно заманчивое предложение и, наконец, изрекла:

— Господин, это неприлично. К тому же, в своих заветах Всевышний выражается на этот счет предельно ясно.

Прозвучало чересчур нравоучительно. Он красноречиво взглянул на нее исподлобья.

— Так ты, оказывается, поборница морали? Любопытно. Оставь все грязные мысли на мой счет. В списке моих интересов ты находишься где-то между чернильницей и табуреткой.

«А вы в моем списке где-то рядом с бараном», — злобно подумала смущенная Айрин, но все же перебралась на мягкую постель и замоталась в одеяло, как гусеница.

— Тот человек пришел за мной?

— Нет. Спи.

— Придут и другие, правда?

— Не придут. Спи уже.

— Господин, мне очень страшно! Вы защитите меня?

— Если ты сейчас же не уснешь и продолжишь мешать мне работать, отправишься спать на конюшню!

«Нет, назвать его бараном было оскорблением для настоящего барана. Даже самого плешивого!» — бушевала она на следующий день, жалуясь Фани на жизнь.

Айрин укусила кончик одеяла, сглотнула ком в горле и зарылась носом в подушку. Она приятно пахла мятой.

Казалось, прошло мгновение, прежде чем Рунар толкнул ее в бок, и завалился рядом, испустив долгий стон облегчения.

— Вставай, чудовище, скоро рассвет. Отправляйся давай к себе, пока тебя не заметили и — упаси Всевышний! — не подумали про тебя плохо.

Айрин в полусне разлепила один глаз, который тут же закрылся сам собой. Разум поспешно сотворил новый сон, в котором она послушно встала с теплой мягкой перины и направилась в холодную одинокую комнату.

Разбудило ее навязчивое дыхание над ухом. Айрин сердито заворочалась, но теперь оно щекотало кожу на щеке, чем раздражало еще сильнее.

Девушка с трудом проморгалась и тихо помянула чью-то мать. Солнце уже встало и теперь светило прямо в макушку безмятежно сопящему рядом Придворному магу.

Как она могла проспать? Ей следовало как можно аккуратнее убраться из его покоев. Во избежание конфуза и башни с темницей.

Внезапно Айрин наоборот захотелось притвориться спящей и посмотреть на его реакцию. В голове возник романтичный образ, адресованная ей нежная улыбка и… Здравый смысл вовремя подсказал, что именно с этой улыбкой он бы и запер бешеную северянку в пыточной камере глубоко под землей.

Айрин в панике огляделась и уперлась взглядом в притаившийся на столе поднос, доверху наполненный едой. Дополнял картину высокий кувшин с вином.

«Вот пьянь!» — отстраненно подумала она и опасливо оглянулась на Рунара.

Тот наверняка почувствовал постороннее шевеление рядом с собой, потому что нехотя открыл глаза и скользнул по девушке мутным взглядом.

— Ужасное утро, — хрипло произнес он. — Мало того, что какая-то дрянь приснилась, так еще и наяву не лучше.

Айрин обиженно отвернулась. Вот… хамло!

— Пришла, чтобы разбудить меня? — он сел и сонно потер лицо, затем словно очнувшись пристально огляделся, и его голос опасно понизился: — Айрин, какого демона ты до сих пор делаешь в моей кровати?

Та смущенно повела плечами, и в следующее мгновение ее огрели подушкой, отправив лицом в одеяло.

— Ты безмозглое, безответственное огородное пугало! Я сегодня же запру тебя в северной башне.

Он вскочил и направился к столу, на ходу натянув приготовленную заранее свежую рубашку.

— Проспала чуток, подумаешь? Вы всегда такой нервный с утра?

— Только когда всякие селянки трутся около меня, игнорируя очень простой приказ: убраться из моих покоев до рассвета! — Рунар сунул в рот кусок мяса и с вселенской скорбью на лице налил целый кубок вина. — Ты идиотка. Сначала вешаешь мне лапшу на уши про мораль и божественную кару, а потом пользуешься моей добротой в угоду своим низменным потребностям!

Айрин оторопело похлопала глазами.

«Что это он так завелся, будто я над ним надругалась?»

Вместо этого она ляпнула первое, что пришло в голову:

— Вы пьете хоть что-то, кроме вина?

Маг поперхнулся.

— Сейчас я закрою глаза, а когда снова открою, чтобы духу твоего здесь не было, — он действительно так поступил: в театральном жесте отгородился от нее ладонью.

Айрин ничего не оставалось, как подчиниться. Забрав со спинки стула шаль, она безответно пожелала наставнику доброго утра и понуро поплелась к себе.

В настоящем Айрин вновь стояла перед ним в его покоях, и уже он сам предлагал ей остаться.

— Так что за способ заработать денег? — напомнила она. — На сторонние магические услуги я не имею права, а бальное платье, полагаю, влетит мне в горсть серебра.

— Думаю, портные запросят около полусотни серебряных, может, больше, — предположил маг. — Мой камзол стоит примерно столько.

— Полсотни серебра за ворох тряпок? — она фыркнула. — Уже скучаю по селу.

— Мешковина дешевле шелка, согласен.

— Дело не только в деньгах. Во дворце все… сложнее: интриги, сплетни, наемники.

— А в селе просто и понятно. И люди все поголовно добрые и открытые. Даже некого паршивым бараном назвать.

Она изумленно вскинула брови и порозовела от стыда. Фани, балаболка!

Рунар весело хмыкнул.

— Кстати, послушать твою версию нашей встречи было любопытно. Особенно мне понравилась часть про побег с постоялого двора.

— Безмерно рада, что тебе пришлась по вкусу история о том, как меня чуть не отдали в рабство безмозглому бабуину! — ответила Айрин, мысленно обещая себе, что больше ничего не расскажет простодушной служанке.

— Что насчет дров? Или тебя согреют воспоминания о бабуинах?

Ответные колкости вертелись на языке, и, подумав мгновенье, Айрин предпочла портняжной игле смазанный ядом стилет.

— Я все думала, почему ты тогда вышел из себя и выставил меня вон. Кажется, теперь, я поняла — все из-за Медовии, верно? Сколько уже длятся ваши тайные встречи?

— Почти три года, — нехотя ответил маг. — Очень скоро я намерен их прекратить.

— Зачем? — она удивленно взмахнула ресницами. — Выгода же на лицо!

Рунар нервно рассмеялся, упорно глядя куда угодно, кроме как в ее сторону. Зашуршали