Стеклянная королева - Джена Шоуолтер

— Изучай меня столько, сколько захочешь, Эш. Когда ты закончишь, я дам тебе все, о чем ты просила.

Изучать его? Это был лучший подарок из всех.

Я села, устроившись между его ног. Он согнул колени, заключая меня в клетку. Свет просачивался сквозь деревянные балки, освещая каждый удивительный сантиметр его тела. Очень много сантиметров. Очень много. И тогда я начала нервничать. Неудивительно, что в первый раз должно быть больно.

Я заставила себя отвести от него взгляд, рассматривая остальное тело. Груда мышц. Смуглая и гладкая кожа. Шрамы, свидетельствующие о его силе. Пирсинг в одном соске. Татуировки украшали низ живота и ноги, все изображали розы. Его собственная версия кольца? И его крылья… эти прекрасные голубые крылья. Я провела пальцами по мягким перьям, и он застонал.

Возможно, я была его миром… и его наслаждением.

Переместившись, я наклонилась, чтобы поцеловать розу на его левом бедре, а затем поднялась, чтобы поцеловать розу на нижней части его живота. Саксон застонал, его мускулы подрагивали под моими губами.

Осмелев, я провела руками по его груди… бедрам… икрам. Мышцы продолжали подрагивать. «Такие чувствительные». Боль в моем теле усилилась, постепенно захватывая меня.

— Ты прекрасен, Сакс. И силен. И… идеален.

— Я не идеален. — его голос… был грубым от страсти. — Совсем нет.

— Ты идеален… для меня. — я положила руки на его грудь и провела пальцем по металлическому болту, пронзающего сосок. Волна жара охватила мое тело. Мне было слишком горячо. Недостаточно горячо. Мне нужно было… что-то. — С-Саксон?

Он понял. Перевернул меня на спину, нависнув надо мной. А потом… оххх. Что он со мной делал.

Прокладывал дорожку поцелуев вниз по моему телу своим горячим ром. Саксон касался каждого сантиметра моего тела. Он скользнул двумя пальцами внутрь меня. Я стонала и извивалась, отчаянно желая большего и не в силах оставаться неподвижной. Он проделывал этими пальцами такие порочные вещи… ощущения, которые вызывал… восторг, экстаз. Голова затуманилась, тело стремилось к какой-то финишной черте.

Давление нарастало… нарастало… дыхание становилось все более быстрым и неглубоким. Мысли разрывались на части, каждая мысль была командой. «Хочу. Еще. Сейчас».

— Думаю, ты готова для меня, Эш. — прорычал он. Саксон расположился прямо надо мной, подняв мои бедра.

— Пожалуйста, — умоляла я. «Еще. Сейчас». Я покачала головой. Застонала. Давление должно ослабнуть. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

«Сейчас!»

— Сейчас станет лучше, любимая. — он медленно вошел в меня, и это было больно, как утверждала моя мама, но в то же время правильно. Как будто мы ждали этого момента всю жизнь. Как будто строили что-то прочное и… нерушимое. Как только я привыкла к ощущению наполненности, Саксон начал двигаться, так же медленно, как и раньше, выгибаясь вперед… отодвигаясь назад. Вперед. Назад.

Он смотрел мне в глаза, как и всегда. Вперед. Назад. Все так же мучительно, блаженно медленно. Словно… защищая меня. Саксон закинул одну руку мне за голову, полностью закрывая меня собой. Я дышала его дыханием. Он дышал моим. Момент и мужчина… все было идеально, совершенно идеально, и именно тогда я поняла, что безумно влюблена в Саксона Скайлера, так было всегда, но не так сильно, как сейчас.

* * *

Мы обнимались часами. Саксон играл с моими волосами, а я рисовала сердечки на его груди. Каждый раз, когда я дорисовывала новое, он улыбался, и это ему так шло.

Я знаю, что Саксон хотел, чтобы я ждала и доверяла ему, но начинала чувствовать себя виноватой. Хотела, чтобы он знал правду. И от того, что я ему доверяла, мне было гораздо легче сказать:

— Я не реинкарнация Леоноры. Я — своя собственная реинкарнация, одержимая ее душой. Она — фантом, а не ведьма, и она способна перемещаться из тела в тело, не умирая. Это я хотела рассказать тебе раньше.

Он продолжил играть с прядью моих волос.

— Знаю.

— Знаешь?

— Я догадался.

И ему действительно было все равно. Он не отвернулся от меня.

— Она вселялась в меня все три жизни. В этот раз она поселилась во мне в день моего рождения.

— Как она нашла тебя после первой жизни?

— Наверное, с помощью магии. Или инстинкта? Единственная причина, по которой она не убила меня в этот раз, — мама. Мама знала, что представляет собой Леонора, и приняла меры, заплатив магу за магическое зелье и заклинание, скрывая от меня незваную гостью. В то время я не знала, почему мама заставляет меня каждый год проходить этот ритуал. Она не рассказала мне об этом до того, как я… до того, как она умерла. Майло — сын того мага, и он тоже знает, что Леонора — фантом. Он сжег дневники своего отца, чтобы я не смогла воссоздать ни зелье, ни заклинание. И теперь барьер пал, и нас здесь двое, каждый из которых борется за контроль.

В глазах Саксона полыхали тысяча эмоций, каждая из которых быстро сгорала, оставляя после себя лишь остатки. Ярость: оружие. Горе, страх и отчаяние — раны. Зная его, можно сказать, что все его чувства были направлены на самого себя.

К сожалению, я еще не закончила. Мой желудок запротестовал, и я прошептала:

— Ее нельзя убить. Когда я умру, она выскользнет из меня и продолжит жить. И что не менее ужасно, я не знаю, смогу ли жить без нее. Чем больше ослабевает барьер между нами, тем сильнее я становилась. Но и жить с ней я больше не могу. Когда мне не удается помешать ей захватить власть, обычно гибнут невинные люди.

— Тогда мы найдем другой способ создать барьер, — сказал Саксон с такой силой, что задрожала земля, а с балок конюшни взлетели птицы.

— Мы не можем оставить ее в живых. — что я делала? Намекала на свою смерть?

— Можем, если это будет означать, что ты останешься в живых.

— И рисковать твоей жизнью? Жизнью твоего народа?

— Мы знаем яблочных детей. Они найдут способ укрепить твой барьер от фантома. Жаль только, что я не успел собрать все воедино раньше. — он на мгновение задумался. — Может ли собственная магия поддерживать твое сердце?

— Кажется, у меня проявилась магия. Я чувствую ее, она словно на поверхности. Но как бы ни хотела использовать ее, я боюсь. Иногда у меня есть доступ к магии Леоноры. Неужели она сможет пользоваться моей магией, став еще более могущественной?

«Обречена».

Это слово эхом отозвалось в моем сознании, точно коварный зверь, готовый нарушить мое спокойствие, и я пошевелилась.

— Ты дважды рождалась в волшебной