Оранжевое Лето - Валерия Стругова

— Зачем ты здесь? — спросила я тихим потерянным голосом, распахнув дверь.

— Ты забыла, что у меня есть крылья? — мрачно ответил Кай, проходя в комнату. Я кинула взгляд на соседний дом.

— Да... А ты забыл, что у меня есть соседи? — спросила я и медленно закрыла дверь за только что вошедшим гостем. — Так почему ты выбрал окно, а не дверь?

— За дверью цербер, — ответил он с лёгкой улыбкой.

— Цербер?

— Кира стережёт тебя и никого не впускает в комнату. Она сейчас готовит какое-то неприятно пахнущее варево, поэтому у меня появилось время поговорить.

— Ммм, — безразлично отозвалась я. — И о чём ты хочешь поговорить?

— Я знаю, что он всё тебе рассказал. Ты в порядке?

Мне сложно было понять, враг перед мной или друг, ибо я точно знала, что Левиафан блефует. Валтер говорил, что Кай и Дракара не знают правды об Армандоре и том, что я атлант.

Догадки не в счёт.

Так, что по мнению океануса, мне должен был рассказать Феникс?

— Я в порядке. Что со мной случилось?

— Ты вышла на улицу и тебя похитили. Тебе вкололи анестетик, а потом увезли и...

— Пытались сжечь, — добавила я.

— Да. Хорошо, что Валтер хватился тебя и сразу же начал поиски. Он пока не выяснил, кто именно сделал это, но у него, кажется, есть какие-то догадки, о которых мне он не говорит.

— Хорошо, — безразлично проговорила я. — У меня брали кровь или что-то вкалывали в вену?

— Да, приходил врач и брал кровь для анализа. Валтер хотел убедиться, что именно тебе вкололи.

— Убедился?

— Убедился. Ничего опасного, но спала ты долго.

Я подошла к парню и быстро взяла его за запястье, перчаток на нём не было. Кай инстинктивно дёрнулся и зажмурил глаза, но не отстранился.

— Тебе действительно больше не больно. Я заметила это ещё когда была у вас в доме. Почему-то больше не бью тебя током.

Кай открыл глаза, лицо смягчилось, и на миг в его взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Да, я это уже понял, — прошептал он. — Прости… Я не мог рассказать тебе о его приказах.

Каких приказах

?

— Ты про слежку и мою защиту? — хриплым голосом спросила я. Горло всё ещё першило. Кай еле заметно кивнул, даже не пытаясь убрать руку.

— Валтер приказал докладывать ему о каждой подозрительной мелочи, но я так и не понял, что именно он имел ввиду.

— Понятно.

— Он рассказал тебе о том, что ты проводник? — вдруг спросил Кай.

Я резко отпустила его и отступила назад, словно обожглась.

Кай медленно провёл пальцами по коже, там, где только что была моя рука, будто запоминая ощущение. Потом его тёмно-синие глаза впились в меня, будто выискивая ответы.

— Он рассказал мне, что я НЕ проводник, — ответила я, удерживая тяжёлый взгляд, несмотря на то, как сильно хотелось отвернуться.

Сама того не желая, я оставалась преданной его будущему королю. И я врала, внимательно следя за реакцией, пытаясь понять, можно ли доверять океанусу.

Брови Кая удивлённо взметнулись вверх — явно не тот ответ, которого он ожидал.

— Ты разочарован? Действительно думал, что я проводник?

— Я был в этом уверен, — спокойно ответил он. — Иначе мне не объяснить твоих способностей… и того, почему Валтер так одержим тобой.

— Прими на веру то, что он просто влюблён в меня, — ответила я и отвела взгляд, не выдержав.

Слишком больно.

— Не могу в это поверить. Ты не представляешь, какой он...

— Ох, в полной мере представляю.

Кай приложил руку ко лбу и медленно сел на край кровати.

— Ерунда какая-то... — пробормотал он, хмурясь. — Не возьму в толк, что ему может быть от тебя нужно, если ты не атлант.

— Атлант? — я сделала вид, что не понимаю.

— Проводник.

— Красиво звучит, — усмехнулась я. — Атлант… Ты так для красоты назвал?

— Не бери в голову, — Кай пожал плечами. — Ты ведь не Проводник, так что всё сходится.

— Что именно сходится?

Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то мрачное.

— Помимо взрослых, тогда погибла девочка, — пояснил он. — На следующий день после инцидента Валтер принёс останки на Эгниттеру как доказательство того, что ребёнок мёртв.

Сердце сжалось, пропуская удар. Я села рядом с Каем, чувствуя, как подкашиваются ноги.

В ту ночь погибли только мои родители. Я была уверена. Других детей в семье не было. Только Яр. Я бы не могла забыть ещё одного ребёнка, да и дедушка никогда не упоминал никого.

— Ладно, всё это уже неважно. Я зашёл к тебе, чтобы сказать, что Валтера не будет какое-то время. Неделя, месяц. Не знаю точно.

— Проблемы на Эгниттере?

— Взрыв на эмбрионической станции в Валиссерене. Он разгребает последствия.

— Взрыв в Вал... Валли, — пыталась я выговорить новое название.

— Валиссерена, — поправил он. — Столица Аскепии. Разве он не рассказывал тебе о своей стране?

— Видимо, случая не представилось, — я пожала плечами, с трудом сохраняя невозмутимость.

Кай нахмурился.

— Я думал, он рассказывает тебе всё.

Левиафан поднялся, вышел на балкон и обернулся.

— Кстати, я поживу тут с вами, пока он не вернётся.

— Что? — воскликнула я, но Кай уже спрыгнул с балкона.

Глава двадцать третья. ПЛАМЯ

В состоянии безразличия и безмолвия я прожила ещё два дня, а потом постепенно всё стало приходить в норму, если мою жизнь вообще можно было назвать нормальной.

Прошло ещё несколько дней, но Кира по-прежнему не позволяла мне переехать в свою комнату, объясняя это тем, что я ещё не совсем здорова. Однако мне думалось, что дело вовсе не в моём состоянии, а в словах Валтера — будто даже она начала подчиняться его воле. Эта мысль казалась абсурдной.

Я цеплялась за работу, не выпуская ноутбук из рук по десять часов в день, отчаянно пытаясь спрятаться за задачами. Хваталась за любое новое дело, подключалась ко всем возможным совещаниям, обсуждала даже те проблемы, которые меня не касались.

Но это не помогало. Тревога не отпускала, а взгляд в будущее становился всё более туманным и расплывчатым.

Днём я ещё как-то держалась, но по ночам... Образ рыжеволосого спасителя являлся ко мне вновь и вновь, шепча слова любви и касаясь там, где никому не позволено.

Просыпаясь с улыбкой, я некоторое время пыталась понять, где нахожусь, а когда осознавала, то сразу же больно щипала себя за щёку. Недавно даже заметила на лице крошечный голубоватый синяк — напоминание о том, что, несмотря на спасение, я не должна забывать главного: всё это было иллюзией, частью его