Мороженое со вкусом лета - Морган Мэтсон

Я кивнула, удивляясь, почему мне так больно слышать его слова, если это было моей идеей и я первая заговорила об этом.

– Да, – я глядела в землю и надеялась, что голос не выдает моих чувств, – конечно.

Я заставила Берти встать на ноги, мы пошли обратно к дому, и расстояние между нами было больше, чем когда-либо: сейчас мы шли почти по разным сторонам дороги. Мы оба молчали, а Берти бежал между нами, весело обнюхивая путь, и даже не подозревал, что вообще что-то изменилось. Для него все было по-прежнему: солнце, трава, мусор, который можно обнюхать, – а мы с Кларком брели по развалинам того, что несколько минут назад было нашими отношениями.

С каждым шагом молчание становилось все тяжелее и наконец стало таким давящим, что я не знала, как долго смогу его выдерживать. Это было как тогда, в машине, после нашего первого свидания, но намного хуже, потому что теперь я его знала: кто он такой, что для меня значит – и прекрасно представляла себе, от чего именно отказываюсь.

Когда мы добрались до подъездной дорожки, мои силы истощились.

– Держи, – я передала ему поводок и с удовлетворением отметила, что у него есть свои ключи, а мои лежат в кармане, и что мне не придется идти вместе с ним в кухню, испытывая неловкость. Кларк взял поводок, а Берти даже ничего не заметил – уселся на землю и принялся чесать ухо задней лапой. – Я скажу Майе, чтобы она прислала кого-то другого.

Кларк пару секунд смотрел на меня, а потом грустно улыбнулся:

– Не стоит. Я могу сам с ним гулять. Я позвонил Майе только потому, что надеялся снова тебя увидеть.

Я чувствовала себя так, будто кто-то засунул руку мне в грудь и вырвал сердце. И продолжала это ощущать, когда Кларк повернулся и пошел к дому, а Берти потрусил за ним. Я смотрела им вслед, и горло схватил спазм, стало трудно дышать. И что, все это вот так и закончится? Больше ни слова? И я даже не смогу в последний раз обнять Берти?

– Кларк! – крикнула я, когда он был уже у дверей. Он медленно повернулся ко мне, сжимая в руке ключи, с напряженным выражением лица. – Что дальше? – не сдержавшись, выпалила я. – Что будет с Карлом и Марджори?

По сравнению со всем остальным это было не так уж и важно. Но этот мир мы создали вместе, и я должна была знать.

Кларк некоторое время молча смотрел на меня, а потом открыл дверь. Сначала я думала, что он не собирается отвечать, но он просто спустил Берти с поводка, и тот убежал в дом, а Кларк повернулся, подошел ко мне и остановился в метре от меня.

– Ты правда хочешь знать? – спросил он.

– Да.

– Марджори убьет Карла.

Я резко вздохнула, как будто кто-то потревожил рану.

– Что?

– Ну конечно, – он говорил уверенно, как будто был только один ответ, одно правильное решение. – Она наконец вспомнила, что она ассасин. Она всего лишь притворялась кем-то другим, но это – ее суть.

Голос Кларка звучал холодно и без эмоций – я никогда раньше не слышала, чтобы он так говорил. Я вспомнила, как мягко он разговаривал со мной, когда я только приехала, и поняла, что это из-за меня. Я сильно прикусила губу и почувствовала, как слезы, которые давно стояли в глазах, вот-вот покатятся.

– Нет, – выдавила я, помотав головой, но Кларк снова заговорил раньше, чем я смогла сказать что-то еще:

– А потом Марджори тоже умрет, – сказал он, складывая руки на груди. – После того как убьет Карла. Слуги короля убьют ее в таверне. Ее нельзя оставлять в живых. Свидетелей проще убрать, чтобы можно было сделать вид, что вообще ничего не случилось. Конец.

– Ты не можешь так поступить.

Кларк долго молча смотрел на меня и наконец сказал:

– Я уже это сделал.

Он повернулся, вошел в дом и хлопнул дверью.

Я села в машину, руки так дрожали, что я только с третьей попытки вставила ключ в замок зажигания. И только когда завела автомобиль и проехала две улицы, припарковалась и наконец позволила себе заплакать.