Свадьба - Джулия Гарвуд

– Ты раньше никогда не плакала. Если от любви женщина становится такой несчастной, в жизни не влюблюсь. И никогда не выйду замуж. Слушай, ты наконец кончишь лить слезы? Может, если бы ты вернулась и попыталась еще раз… Если бы ты ему рассказала, что ты чувствуешь…

– Он знает, что я чувствую, хотя я ничего ему не говорила. Он умный, Фэйт, но и я тоже. Я знаю, когда во мне не нуждаются. И больше я не хочу об этом разговаривать.

– А если он за тобой приедет?

– Не приедет.

– Ну а все-таки? Бренна глубоко вздохнула.

– Тогда я буду думать, что его заставила приехать гордость. Назад я с ним не поеду. Может, поговорим о чем-нибудь другом, Фэйт?

Фэйт пропустила мимо ушей ее предложение. – Джиллиан может не разрешить тебе вернуться с нами, и что тогда? Останешься на всю жизнь в аббатстве, сделав несчастными бедных монахов?

– Мой брат никогда мне не откажет. Разве я не говорила тебе, что Коннор даже не знает, сколько у меня братьев и сестер?

– Раз сто говорила, не меньше. Но ведь ты еще говорила, что хочешь детей. Если ты вернешься…

– Я хочу их, но не собираюсь оставлять их с Коннором.

– Ну о чем ты говоришь? Вернись к нему, Бренна. Пожалуйста, пока не слишком поздно. Он же твой муж.

– Тебе обязательно меня изводить?

Фэйт решила, что пока хватит давить на сестру.

– Слушай, может, тебе станет лучше на свежем воздухе? Пойдем погуляем в саду.

– Если мы сойдем с дорожки, мы окажемся вне пределов святой земли.

– Не поняла.

– Видела дорожку перед аббатством? Там, где она кончается, на юге, сюит деревянный крест, а другой крест – на севере. Если мы хоть на шаг сойдем с этой дорожки, мы уже не будем в безопасности, так что лучше сидеть здесь. К тому же Джиллиан вот-вот появится, если отец Синклер правильно рассчитал.

– Ну, если ты хочешь прятаться, то, конечно, остаемся. Но давай хотя бы снимем шкуры с окон и впустим солнце, а то здесь как в гробнице.

Фэйт не стала ждать согласия сестры. Она подбежала к окну, сняла с крючков петли и опустила вниз толстый мех.

Зажмурившись от яркого солнца, ударившего в лицо, она закинула руки за голову, подняла волосы с шеи и собрала их на затылке.

– Какой приятный ветерок! – Фэйт сияла от удовольствия. Залитая золотистым солнечным светом, она стояла в проеме окна как чудесное видение, с наслаждением вдыхая ароматный воздух и подставляя лицо теплым лучам.

Внезапно что-то привлекло ее внимание, она ахнула и высунулась в окошко.

– О-о-о… Боже мой… Какие они огромные!

– Что случилось? – спросила Бренна.

Зачарованная увиденным, Фэйт молчала. С севера к аббатству приближался отряд всадников человек в сорок, как она прикинула. На своих гигантских лошадях они выглядели как великаны. Несколько вооруженных человек отделились от других и поскакали к дорожке. Мужчины сверкали голыми коленками, голая грудь блестела на солнце, широкая полоса ткани спускалась наискосок от плеча к талии, некоторые воины были испещрены шрамами. Всем им стоило помыться, подстричься и прилично одеться.

«Боже мой, ведь это дикари!»

Фэйт резко обернулась:

– Тебе и впрямь нельзя возвращаться, Бренна. Слава Богу, что ты пришла в себя! Нет, нет, ты не можешь вернуться к мужу. Ты будешь жить у Джиллиана. Он обрадуется, он тебя очень любит. Почему ты мне раньше не сказала, что они… что они… О Бренна! Как ты вообще жива осталась?

– Что ты бормочешь?

Испугавшись, что она подойдет к окну и увидит, кто там, Фэйт покачала головой. Сестра и так много пережила за последнее время, любому видно. У нее остались шрамы на лбу и на руке. Фэйт понятия не имела, с чем пришлось столкнуться Бренне. Заикаясь, она стала извиняться:

– Мне так жаль, Бренна, но поверь, я не знала, я даже ни о чем не подозревала… пока не увидела их. Но теперь и речи быть не может.

– О чем не может быть и речи? Я тебя не понимаю. Бренна встала и направилась к окну.

Фэйт оттолкнула ее к кровати, потом побежала к двери и заперлась.

– О том, чтобы выйти на улицу. Да, больше говорить не о чем… Боже, стало так прохладно! Я, пожалуй, повешу шкуру обратно.

Она подошла к окну, надеясь, что дикари ей просто померещились. Но нет, они все еще были там. И такие же страшные, как раньше.

Трясущимися руками она вешала шкуру на крюк.

– Бренна, скажи, как выглядит твой муж?

– А что?

– Мне интересно, вот и все.

Она смотрела на главного всадника, пытаясь приладить на крюки меховую занавеску. Ей стало по-настоящему страшно.

– Он красивый.

– Да ты шутишь!

– Нет, не шучу. Он красивый.

– А поподробнее ты можешь мне его описать?

– Темные волосы, темные глаза. Прямой нос. Он высокий, очень сильный. Достаточно?

– Волосы длинные?

– Все Мак-Алистеры носят длинные волосы. А что это ты там разглядываешь?

– Отца Синклера.

Она не солгала. Священник бежал по дорожке навстречу воину, главарю дикарей. Наверняка он заметил, что все вооружены и готовы к бою.

Бренна пошла помыть лицо и руки.

– Ну, если там святой отец, можно спокойно выйти из дома. Он не даст нам сойти с дорожки. И потом, горцы уважают священников. Никто из них никогда ничего плохого им не сделает. Единственное, о чем я беспокоюсь, – это ты. Ты привыкла делать все, что придет тебе в голову, не важно, велик ли риск. Если ты вдруг захочешь нарвать цветочков на холме, святой отец тебе этого не разрешит.

– Ты же учила меня рисковать, – возразила Фэйт. – Ой, дорогая, мех выпал из окна!..

Высунувшись, она проследила, как шкура приземлилась на каменную дорожку в шаге от священника. Тот вздрогнул от неожиданности и посмотрел вверх на окно.

– Простите, святой отец, она сама свалилась! – крикнула Фэйт и отпрянула в комнату, чтобы он не принялся ругать ее перед этими дикарями. Она не хотела оскорбить священника, но ей стало так смешно, что она не удержалась.

Конечно, он услышал ее смех, и Мак-Алистеры тоже. Все, кроме Куинлена, притворились, будто ничего не заметили, тогда как он, не таясь, широко ухмыльнулся.

Криспин с любопытством посмотрел на него.

– Тебе она кажется смешной?

– Она мне кажется очаровательной.

Криспин закачал головой так, чтобы другу стало понятно – он спятил.

А Куинлен, словно не заметив этого, заявил: