Дерзкая любовница - Элейн Барбьери

– Это… это все, что Гарет написал?

– Да, это все, Анжелика.

С тех пор как уехал Гарет, они успели прийти к некоторому соглашению. Жанет, дочь Джона, так и не привыкла вновь к данному при рождении имени и настояла на том, которое носила столь долгие годы. В конце концов Джон уступил, находя утешение в том, что его называют «папа Джон». Эти слова будили в нем дорогие сердцу воспоминания – он надеялся, что и в Анжелике тоже.

Однако у Джона сложилось подозрение, что Анжелика не ищет утешения в прошлом… С того самого дня, как из «Круга Д» уехал Гарет, Джон то и дело замечал горечь на дне огромных прекрасных глаз. Частые приступы тоски говорили о том, с каким трудом ей дается обретение прошлого и какую силу имеет над ней настоящее. А что касалось будущего… Джон был уверен, что она даже в мыслях не смеет промолвить это слово. Время, время… им всем необходимо время…

Лицо Анжелики оставалось бесстрастным, и только легкий румянец, сменивший давешнюю бледность, говорил о переживаемой ею буре чувств. Питер обнял ее, и она подняла на него взгляд. Молодой шотландец любит ее. Джону это бросилось в глаза сразу, и он надеялся, что присутствие Питера поможет ей…

Анжелика снова обратилась к отцу. Было видно, что самообладание вот-вот ей изменит.

– Гарет… он что же, так и не пишет, когда вернется домой?

– Нет, Анжелика, – грустно ответил Джон. – Похоже, им еще предстоит задержаться под Сан-Антонио. Такой город не возьмешь с налету. Кос успел там окопаться.

– Гарет не вернется домой… покуда я здесь. Ее слова прозвучали мертво, безжизненно.

– Анжелика, но ведь он вступил в армию, пусть и добровольческую. Он не может просто взять и вернуться…

– Он вообще не вернется – пока я остаюсь под этой крышей. Он не желает видеть меня, и я его не виню. – Анжелика подошла к Джонатану Доусону и сжала его локоть: – Папа Джон, я возвращаюсь в Реал-дель-Монте.

– Нет, – быстро возразил Джон Доусон, накрывая ладонью ее маленькую ручку. – Нет, дорогая, этим проблему не решить!

– Я отправлюсь к своей семье, и тогда Гарет сможет вернуться в «Круг Д». Ведь это его дом, а не мой. Он столько работал, чтобы построить его… и чтобы защитить. Я не имею права занимать его место и не собираюсь…

– Дорогая, ты не занимала ничьего места! Это просто временная отлучка! Когда Сан-Антонио будет взят, Гарет вернется домой, и тогда…

– Он не вернется. Я знаю… – Ее голос прервался глухим рыданием. Она вдруг обернулась к Питеру: – Ведь вы отвезете меня обратно, Питер? Я не стану вам обузой. Я привыкла к тяготам пути. И легко приспосабливаюсь.

– Анжелика, вы никогда не будете для меня обузой. Можете не сомневаться: от вашего общества я получу одно лишь удовольствие.

– Значит, договорились.

– Ни о чем вы не договорились! – вскричал Джон. – И никуда ты не поедешь. Бегство никому не поможет!

– По крайней мере это позволит Гарету вернуться!

– Нет! Я не стану жертвовать одним своим ребенком ради другого! – Столь яростная вспышка Джонатана обратила Анжелику в камень, и она даже не обратила внимания на простертые к ней руки. Однако он все же привлек ее к себе и забормотал, гладя по спине: – Анжелика, просто должно пройти еще немного времени. Вы же с Гаретом договорились, что ты пробудешь здесь целый год…

– Да, но с тех пор обстоятельства переменились.

– Совершенно верно, дорогая, они переменились. И теперь у тебя еще больше причин остаться в «Круге Д».

– Нет, – глухо ответила она, уткнувшись Джону в грудь, – теперь у меня еще больше причин уехать.

– Анжелика, дорогая, обожди хоть немного, – взмолился Доусон, заглядывая в полные слез глаза. – Пусть по крайней мере кончится год, о котором вы условились с Гаретом. Это совсем недолго.

– Это время покажется мне вечностью.

– Ну хорошо… тогда дождись хотя бы своего дня рождения… он в феврале. Я пока не говорил тебе, хотел сделать сюрприз, но я получил письмо от тети Минетты. Ты ведь помнишь ее, не так ли?

– Тетя Минетта?.. – Теперь ее память без труда возвращалась в прошлое. Перед мысленным взором предстала добрая нянюшка, которая была у них с мамой единственным близким человеком. – Мамина тетя Минетта?!

– Да, дорогая. Она по-прежнему живет в Новом Орлеане. Когда вы с мамой пропали, я, как мог, помогал ей – ведь это была последняя ниточка, связывавшая меня с вами. Если бы не жестокая лихорадка, задержавшая ее отъезд, она наверняка оказалась бы в одном фургоне с вами. Едва почувствовав в себе силы для путешествия, она принялась собираться, но тут пришло письмо с печальным известием. Когда ты нашлась, я тут же сообщил тете Минетте, и она пообещала приехать на твое восемнадцатилетие. Мы хотели устроить сюрприз. Ты ведь не захочешь обижать ее, дорогая?

– Папа Джон…

– Или обидеть меня?..

– Ну ладно, – порывисто вздохнула Анжелика, не в силах устоять перед мольбой, светившейся в его взоре. – До той поры я останусь. Мне еще никогда не приходилось по-настоящему праздновать день рождения. Двадцать пятого февраля. Откуда мне было знать?

Рыдания сжали ей горло, Анжелика резко повернулась и поспешила укрыться в своей комнате. Жестокая, беспощадная реальность не давала ни минуты покоя. Да, теперь она точно знает, кто она такая, и когда появилась на свет, и что означали ее ужасные сны. Теперь она обзавелась не одной семьей, где ее любят, а сразу двумя. Она больше не нищая кухарка, а дочь хозяина большого имения, со всеми вытекающими отсюда последствиями. После того как ее права на это место были доказаны, даже ковбои на ранчо стали проявлять к «самозванке» некоторое почтение. Однако не стоило большого труда догадаться, что они предпочли бы видеть на ее месте Гарета. Ведь она невольно принесла его в жертву.

Главнокомандующий вооруженными силами восточных провинций и зять господина президента, генерал Мартин Перфекто де Кос, испепелял гневным взором стоявшего перед ним человека. Невысокий, ширококостный, он так и пылал от негодования. Однако начальственный гнев нисколько не тревожил одетого в роскошный мундир красавца аристократа.

– Да как ты смеешь поучать меня, Эстебан?! Можно подумать, что свои эполеты ты получил на поле боя! Я не нуждаюсь в твоих советах… я не мальчишка!

– Я и не думал поучать тебя, Мартин! Я просто хотел напомнить об опасности нынешней ситуации. Техасцы воспрянули духом от легких побед. Шпионы доносят, что у них набралось уже пять сотен добровольцев…

– И у меня более чем достаточно сил, чтобы отбить их атаку! Я подготовился, как требовалось – и даже сверх того!

– Ты уверен?

– Я более чем уверен! Зато ты, Эстебан, вовсе не так наблюдателен, как считает Антонио, иначе держал бы свои сомнения при себе. Мало того, что перекрыл все улицы баррикадами, я еще разместил в домах снайперов, а на колокольне поставил пушку, которая сможет простреливать всю округу. Я также не поленился перенести сюда свою ставку, – и генерал выразительным взглядом обвел каменные стены старого монастыря, – и смогу управлять ходом сражения, не подвергаясь риску. От города нас отделяет река, да и сами эти стены выдержат любой штурм. В любом случае мои действия не нуждаются в твоей оценке.