Жених для няни - Галлея Сандер-Лин

— Ну как, всё между собой решили? — после деликатного стука в дверь просунулась голова Рустама. — Тогда я поехал?

— Ага, езжай! — сказали мы хором, не разжимая объятий.

Наобнимавшись, я отдала Диму медсёстрам для вечерних процедур, а потом неспешно кормила его йогуртом. В процессе рассказала и о возникшей между мамой и Василием симпатии, и о том, что эта потенциальная пара была моим запасным планом. Я не собиралась подгонять их обоих, но после угрозы Глеба грешным делом рассмотрела вариант, чтобы они поженились и оформили малышку на себя. Хорошо, что не пришлось к этому прибегать, пусть у мамы всё идёт своим чередом, она это заслужила. Но в связи с этим у меня появилась к Диме просьба.

— Слушай, а можно поменять местами Василия и Антона?

— Хочешь, чтобы они с Ольгой Михайловной проводили больше времени вместе? — правильно понял ситуацию Зарецкий.

— Угу.

— Хорошо, поменяем. Но не раньше, чем мы с тобой поженимся! — добавил ревниво. — Незамужнюю я тебя возле Антона не оставлю.

— Спасибо, родной!

Потом Дима позвонил родителям и долго с ними разговаривал, а я взяла ноутбук и вышла из палаты, чтобы ему не мешать. Работу над проектами ведь никто не отменял, я и так по большей части мотаюсь вне офиса.

В эту ночь мы заснули поздно. Всё обсуждали, как мне лучше поговорить с его родителями и что именно им сказать. Дима советовал мне ни в коем случае не пасовать и быть искренней, говорить то, что думаю. Уверял, что они относятся ко мне хорошо. Хорошо — то хорошо, но что будет, когда речь зайдёт не о дружбе или работе, а о свадьбе? Моя — то мама и бабушка давно приняли Диму как родного, а вот у Зарецких на сына могут быть вполне определённые планы.

Так что наступления утра я немного побаивалась. Зарецкие приехали вдвоём и пригласили меня на прогулку по территории клиники.

— Ангелина, скажи, ты любишь нашего Диму? — с места в карьер начала Мария Ивановна.

— Я… Кажется… Да… — я попросту растерялась от заданного в лоб вопроса.

— Хм, «кажется»? — Зарецкий-старший задумался. — Зато честно. Впрочем, спрошу по-другому. Ты его любишь как младшего брата? Как ученика и бывшего воспитанника? Или же как мужчину? Ты нас не бойся, говори как есть. Мы же не ради праздного любопытства спрашиваем.

Вот и настал момент истины…

— Люблю именно так, как вы сказали. Сначала любила как младшего братишку и воспитанника. Потом полюбила как ученика. А сейчас. Кажется, я пересекла ту черту, когда ученик и воспитанник стал любимым мужчиной. Знаю только, что Димка для меня стал дороже всех! — призналась как на духу.

— А разница в возрасте тебя не смущает? — продолжила допрос потенциальная свекровь.

— Честно? Очень даже смущает. Я прекрасно понимаю, что вы хотите для наследника самую лучшую избранницу, что мечтаете о внуках, а тут я, уже не юная, да ещё и с сестрой-дочерью, — я стиснула ткань юбки. — Возможно, думаете, что не имею права быть рядом с ним, что перешла все границы дозволенного, позарившись на молоденького мальчика, будучи сначала его няней, а потом и учительницей. Наверное, вы в чём-то правы, в какой-то мере я лишила его выбора, — в голосе прорезалась горечь. — Простите меня за это. Но знаете. Я очень хочу, чтобы Дима был счастлив, очень! Он это заслужил. Со мной рядом или с кем-то другим, лишь бы у него всё было хорошо. Димка удивительный, таких больше нет!

Слеза-предательница таки скатилась по щеке.

— А Тимофей? — спросила Зарецкая. — Как ты относишься к нему?

Тут я помимо воли улыбнулась:

— Тима — это милейшее создание, маленький неугомонный моторчик. За проведённое вместе время он стал мне почти младшим братишкой. А вот с Димой всё совсем по-другому. Быть может, мне действительно стоило бы поискать себе сверстника или даже кого-то постарше, однако. только рядом с ним, с этим взрослым мужчиной в теле юноши, моё сердце бьётся чаще. Ничего не могу с этим поделать. Можете считать меня неправильной или даже порочной, но ваша семья всё равно всегда будет для меня особенной.

Хух-х, высказалась. Даже легче стало.

Зарецкие переглянулись. Ну что, сейчас всё и закончится, да? Скажут, что мне не место рядом с Димкой? Что им не нужна двенадцатилетняя «внучка», которая будет претендовать на часть наследства? Или нет?

Наверное, ещё никогда в жизни я так не волновалась. Разве что когда везла Диму в операционную.

— И это она только что говорила «кажется», — сказал Андрей Петрович жене.

— Женщины. — развела руками Мария Ивановна. — Порою нам сложно понять даже самих себя.

— А насколько сложнее понять вас нам, мужчинам. — закатил глаза возможный свёкор и посмотрел на меня. — Ангелина, я одного взять в толк не могу: кого ты сейчас пытаешься обмануть, нас или себя? У тебя глаза светятся, когда о Димке говоришь. Кого другого ты собралась искать? Кому другому его отдавать? Да и сына я вижу счастливым только рядом с тобой.

— А моя Дарина?

— Ну что тут скажешь?! Была у нас с женой одна дочь, а станет три, да, Маш? — подмигнул он благоверной. — Хотя нет, твоя Дарина будет считаться уже внучкой? Ох, а я ведь ещё молод для дедушки, но что уж поделать…