Солги обо мне. Том второй - Айя Субботина

— Как ты себя чувствуешь? - Он не меняет вальяжную позу, но становится более заинтересованным, чем когда я только вошла. - Твой лечащий врач говорит, что у тебя огромные успехи.

Что бы это могло обозначать в переводе на человеческий? «Мне сказали, что ты стала тихой и кроткой, не наложишь на себя руки»?

— Я хорошо сплю, - говорю первое, что приходит на ум. - И аппетит появился.

Мой мозгоправ всегда начинает наши встречи именно с этих вопросов.

— И румянец, - добавляет Олег и медленно поднимается, расправляя полы пиджака.

Слава богу, не спешит подходить вплотную, хотя я бы предпочла, чтобы он и дальше сидел на диване и не вторгался в мое личное пространство. Но над самообладанием мне еще работать и работать.

— Возможно… - Он так старательно затягивает паузу, что это невозможно не заметить.

— Я хочу, чтобы ты забрал меня отсюда, - говорю, набравшись силы посмотреть прямо ему в глаза.

На секунду кажется, что вместо головы у него страшная бычья маска, но стоит моргнуть - и иллюзия пропадает. Но даже если теперь он похож на обычного человека, я все равно не могу отделаться от мысли, что передо мной ужасный минотавр из лабиринта.

Всему виной та книга.

В некоторых вещах она показалась почти автобиографичной.

— А ты уверена, что уже готова? - Олег только немного наклоняется вперед, как будто продолжает проверять меня на стойкость. - В прошлый раз мы кое о чем договорились, а в итоге ты меня наебала. Дважды.

Он о беременности.

И о том, что я стащила телефон.

— А я, прошу заметить, честно выполнил все твои условия. Вытащил из могилы мелкого засранца, купил дом твоему бедному выводку, закинул бабла любимой теще, чтобы она ни в чем себе не отказывала. А что получил взамен? Черную неблагодарность.

Это прозвучит ужасно, но… по его больной логике, он абсолютно прав.

Как в том стихотворении: «Ты хороший, я - плохая…»

И, конечно, Олег сделает все, чтобы вдолбить мне в голову чувство вины, раз уж не получилось взять меня одним только страхом. Будет капля за каплей отравлять мою кровь, убивая во мне личность, пока не получит послушную марионетку. И когда это случится - это станет началом моего конца, потому что я стану точно такой же как и все те куклы, которых он может получить в любое время в любом количестве.

— Не уверен, - продолжает он, - что так уж заинтересован в нашем дальнейшем… сотрудничестве. Извини, что в отношении тебя мне противно произносить «отношения».

Я мысленно посылаю его куда подальше, а вслух говорю:

— Справедливо.

Ведь именно это он хочет услышать.

И все наше «сотрудничество» отныне будет балансировать на грани между моей покорностью и моим сопротивлением.

Если, конечно, мы до чего-то договоримся.

Хотя, у меня остался последний неразыгранный козырь.

То, что Олегу могу дать только я. То, что он всегда от меня хотел.

И по счастливому стечению обстоятельств - это единственное, что сможет помочь мне жить.

— Я вернусь на сцену, - говорю я и безошибочно угадываю триумф в его мгновенно расширившихся зрачках. - Стану Примой. Все, как ты хотел.

Он может получить любую женщину. Любая купится на это звериное обаяние, на деньги, на умение сделать «красиво» и дорогие подарки. На поездки, на харизму. На умение трахаться, чего уж там.

Проблема в том, что ему не нужна любая.

А где он еще найдет приму, которая бы отвечала всем его барским замашкам?

— Уверена, что сможешь, девочка?

Олег протягивает руку и ласково закладывает прядь мне за ухо. Я запрещаю себе даже думать о том, чтобы отстраниться. Просто принимаю его «ласку» как неизбежность, с которой придется смириться.

«Они только и ждут, когда мы сложим лапки…» - снова и снова крутятся в голове слова той женщины.

Не дождется.

Я больше не дам себя сломать. Даже если ради этого придется научиться бегать босиком по стеклу. Даже если придется с улыбкой ходить по раскаленным углям. Даже если ради этого придется заново учиться танцевать на сломанных костях.

— Я все могу, - говорю спокойно и уверенно. Потому что ровно в эту секунду перестаю сомневаться в правильности своего решения.

У меня больше ничего не осталось.

И никого.

Но я должна жить, чтобы однажды найти способ обезглавить этого монстра. Рано или поздно даже минотавр из страшной легенды захочет спасть, отложит в сторону свой страшный топор и закроет глаза. И в ту минуту я буду рядом, чтобы проткнуть его черное сердце и избавить мир от этой твари.

— Мне нужны гарантии, - холодно отсекает Олег. От его прежнего «теплого» настроения не остается и следа. Он снова абсолютно холоден и черств, и, если бы вдруг ему захотелось прямо сейчас вернуть мне шею - меня бы это совершенно не удивило. - Железобетонные гарантии, девочка, что ты не попытаешься снова сбежать. Что рядом не появится очередной смазливый ушлепок, с которым вы споетесь и на пару снова захотите меня поиметь. Чтоб ты знала, - Олег нервно дергает уголком рта, - мне очень, очень, очень не понравились оба предыдущих раза. И единственная причина, по которой ты до сих пор цела и даже почти здорова - мое лояльное к тебе отношение. Кстати, удивительное даже для меня самого.

Здорова? Жива?

Где-то на задворках моего сознания члены траурной процессии, несущие на кладбище гроб с телом прежней беззаботной Веры, хором крутят пальцем у виска. А то, что сейчас стоит перед ним и прикидывается мной, определенно не_здорово. С другой стороны, если Олег думает, что дела обстоят именно так - значит, не такая уж я плохая актриса. И все же нужно оттачивать мастерство. Довести его до автоматизма. Улыбаться, когда это будет максимально эффективно, морщить нос, когда нужно, заискивающе смотреть ему в глаза время от времени, чтобы со временем не приходилось оглядываться на каждый шаг. И чтобы Олег, уверовав в победу, вернул мне телефон, автомобиль и личного водителя.

Вот уж не думала, что в жизни придется учиться еще и этому.

— Какие ты хочешь гарантии? - лучше спросить прямо, что он хочет и как он хочет. Потому что у моего мужа гарантировано уже готов список. Как показала практика, он никогда ничего не делает просто так. Даже в день нашего