Солги обо мне. Том второй - Айя Субботина

Тетка нервно сует Тамаре сверток, хватает сумку за ремешок и быстро прячется в машину. Только спустя пару минут, когда от ее присутствия не остается даже следа, Тамара возвращается в машину.

— Даже не посмотришь покупку? - спрашивает голосом человека, которому явно надоело жить. Хорошо, что мой злой взгляд надолго отбивает у нее желание чесать языком.

Я отвожу ее домой.

Все это время из свертка не раздается ни звука.

По пути заезжаю в офис, где меня уже ждет пара крепких ребят, которых я уже брал на особенные «свидания» с чуваками, с которыми так или иначе приходится иметь дело всем, кто пытается плавать в мире больших денег. И не только плавать, но и достаточно глубоко и уверенно нырять, чтобы питаться наравне со всеми. Эта парочка зарекомендовала себя наилучшим образом. Так что можно смело брать их на еще одно «важное свидание» - с бывшим друганом.

О том, что Сабуров живет в квартире, в которой я нашел Нику, я успел выяснить сразу после того, как спрятал Нику в «санаторий». Решил подстраховаться, узнать, чем и как теперь живет это чмо, чтобы понимать, к чему готовиться. Поднял кучу знакомых, собрал кое-какие сплетни, без которых в нашем мире даже обделаться нельзя. Но кроме того, что он херово выглядит, особо ничего не нарыл.

Я знал, что рано или поздно он попытается добраться до Ники - не просто же так он наводил справки о ее семье и даже достал ее мать. Хорошо, что сразу после этого визита тупая курица позвонила мне и пересказала все слово в слово. Вплоть до того, что я издевался над Никой и мучил, и прочее, от чего у старой пизды волосы встали дыбом.

Несколько дней, пока врачи пытались вытащить Нику с того света, я ломал голову, как изолировать их друг от друга, а потом, вдруг, понял, что все это время ответ лежал на поверхности. По крайней мере, хотя бы какое-то время я смогу держать их на расстоянии друг от друга. А потом, когда все страсти улягутся и пройдет какое-то время, все это уже не будет иметь значения. Хотя, возможно, тогда я созрею достаточно, чтобы самостоятельно избавиться от Ники без сожалений и даже с чувством некого облегчения.

Сучка! Насколько все было бы проще, если бы я не был так от нее зависим. По причинам, которые не могу объяснить сам себе.

Когда до дома Сабурова остается пара кварталов, я еще раз прокручиваю в голове все подробности плана, чтобы в решающий момент ничего не испортить невнятным бормотанием. Нужно просто вспомнить, как запросто он пиздел, глядя мне в глаза - и про то, что не нашел Нику, и когда пустил по ложному следу, чтобы выиграть время и спрятать ее. А до того? Бля, когда они успели спеться? В какой момент я проворонил начало их связи?

Хотя, если хорошенько покопаться в прошлом, сложить все те звоночки, которые я замечал, но которых никак не мог понять, то получается, что они могли быть знакомы еще до того, как я ее встретил. Но… наверное, расспрашивать его об этом сейчас - не самая лучшая затея. Тем более, нам и так будет о чем поговорить.

В тот день, когда родила Ника, в том «санатории для людей с особенными потребностями» одна из пациенток все-таки не выдержала бренности бытия и отправилась в лучший мир вместе с ребенком в животе. Правда, ему было всего семь месяцев (так мне рассказала Тамара, потому что я предпочитаю быть в курсе всех подробностей, чтобы понимать, где могу «влететь»), но для кремации он вполне подошел. Таким образом, именно этот плод записали как нашего с Никой «мертворожденного сына», а выблядка Сабурова оформили как ребенка той двинутой дуры. И даже документ оформили по всем правилам, со всеми выписками и фамилией Макса в графе «отец». Удивительно, как много можно сделать, если есть деньги, связи и понимание, как именно разыграть карты: кого-то похоронить, кого-то воскресить. Ну и, в конце концов, если кто-то может через левые конторы оформляет миллионные кредиты и выселяет жильцов из их законных квартир, моя «история» вообще детский лепет.

Ладно, самое время вернуть пидару его «подарочек», о котором я не просил.

Глава сорок третья: Венера

Глава сорок третья: Венера

Когда-то я думала, что пережить большее горе, чем потеря любимого человека, просто невозможно. Что это апофеоз всей боли, которая только может существовать в мире, концентрат яда такой силы, что те, кто смогут его перебороть, выйдут из этой мясорубки такими сильными и закаленными, что уже никогда и ни перед чем не согнуться.

Тогда я еще не знала, что такое потеря ребенка.

Маленький комочек жизни, который рос внутри все эти месяцы, который был единственным смыслом в жизни и ради которого я заставляла свое сердце биться. Практически в буквальном смысле. Я видела его - лежащего на медицинской перчатке. Такого крохотного и беспомощного, совершенно… беззащитного перед миром, который сделал все, чтобы не дать ему жить.

Или это сделала я?

Часть моей жизни снова исчезает в черной дыре безвременья.

Я прохожу долгую реабилитацию, как мне говорят, после клинической смерти. Будто бы мое сердце остановилось на целых сто пятьдесят шесть секунд - и только героические усилия врачей смогли снова его запустить. Еще одна непонятная аллюзия, которую я вынашиваю в себе, словно математик - задачу века. По этой земле ходит столько людей, жизнь которых обрывается в самые счастливые и радостные моменты их жизни, а меня, сломанное существо, снова и снова, и снова возвращают обратно. Как будто есть какая-то высшая мера боли страданий, которых я еще не достигла, но по рассуждению Вселенной обязана достигнуть.

На улице уже июль.

Теплый и дождливый. Залитые солнцем дни меняются затяжными ливнями по ночам. Я теперь так плохо сплю, что смотреть на узоры от дождевых капель по стеклу - практически, единственное мое развлечение.

Олег снова перевез меня под присмотр других врачей. Кажется, ему доставляет особую садистскую радость наблюдать за тем, как люди в белых халатах выкапывают из меня остатки жизненных сил и пытаются перенастроить проводки в мозгу, чтобы из унылой сломанной куклы я превратилась в потешную зверушку.