Сквозь зомби стекло - Джена Шоуолтер

У бабушки был вспыльчивый характер?

Как только мы вошли в мою старую комнату и закрыли дверь, я повернулась к нему и обняла. В следующее мгновение, мы поцеловались, и это был электрический, всепоглощающий поцелуй, сила которого была так велика, что я почувствовала, будто стала его частью.

— Али, — сказал он, наконец отстраняясь, чтоб глотнуть воздуха. — Люди постоянно говорят слово «люблю», но до тебя я никогда не любил. И мне никогда не нужно было его слышать. Потом, той ночью, ты произнесла мне эти слова, и ничего страшного, если ты не помнишь, но я услышал их, и это повлияло на меня, и теперь я хочу услышать их по-настоящему, потому что я люблю тебя так сильно, что мне больно. Мне нужно услышать эти слова. Если ты готова их сказать.

Это был огромный шаг. Который заставляет прыгнуть в обрыв.

Он взял мою руку и засунул ее под свою рубашку, положив мою ладонь прямо над сердцем, где была вытатуирована последняя часть моего имени.

— Ты — часть меня, и всегда ею будешь, и, если тебе нужно больше времени, это нормально.

— Коул…

Он покачал головой.

— Не говори ничего. Пока не надо. Я хочу разобраться во всем до конца.

Мои глаза расширились. Было что-то еще?

— Думаю, я уже говорил тебе, какая ты упрямая, любопытная, и даже ревнивая, а еще ты вспыльчивая, и у тебя самый подлый правый удар всех времен и народов.

— Эй, — сказала я, немного утратив свое радостное возбуждение.

— Но я получаю больше радости от твоих улыбок, чем от чего-либо другого, — продолжал он. — Я смотрю на тебя и хочу тебя. На самом деле, мне достаточно только подумать о тебе, чтобы захотеть. В тебе есть нежность, уязвимость, которую ты позволяешь видеть очень немногим, но именно я тот счастливчик, и буду вечно благодарен тебе за это.

Ох.

Кого я обманывала? Я уже прыгнула в обрыв.

— Ты моя, Али Белл.

Молчание.

— Теперь мне можно сказать? — спросила я.

Он напряженно кивнул.

Он боялся того, что я скажу?

— Расставание с тобой было самым тяжелым периодом в моей жизни. По крайней мере, я так думала в то время. Держаться от тебя подальше оказалось еще труднее. С того момента, как наши глаза впервые встретились, меня тянуло к тебе.

Не только потому, что ты самый сексуальный парень, которого я когда-либо встречала, но и потому, что в тебе есть мужество и честь, и с тобой я чувствую себя в безопасности, защищенной и даже желанной. Я могу быть твоей, но тогда и ты будешь моим, и я никогда не отпущу тебя. Я тоже люблю тебя, Коул Холланд.

— Слава Богу. — он крепче прижал меня к себе.

Теперь о плохом.

— Когда я больше не смогу использовать противоядие, — тихо сказала я, — я хочу, чтобы ты использовал огонь на мне.

— Нет.

— Да, — сказала я. — Ты должен.

— Я не хочу тебя потерять.

— Возможно, не потеряешь. — Цель: выжить.

— А, возможно, и да.

— Вера, — сказала я. — Верь в меня, в это. В последний раз, когда ты не поверил, мы расстались.

— Али…

— Свет прогонит тьму, — вмешалась я.

— Али, — повторил он снова.

— Знаю. Знаю, что это трудно. — я поцеловала его и больше ничего не сказала. Но я не передумала.

И никогда не сделаю этого.

Глава 29

Конец с новым началом

В течение следующей недели я парила на облаках блаженства. Я принимала противоядие, поэтому оставалась в некоторой степени сильной, хотя у меня были моменты полной слабости и голода.

З.А. боролась.

Коул редко оставлял меня одну. Он показал мне рождественский подарок, который сделал для меня… ящик в своей спальне. Я прыгнула в его объятия, обхватила ногами его талию и закричала, как сумасшедшая. Он расстался с Маккензи, когда она переехала к нему, сославшись на то, что все становится слишком серьезным. Со мной же, как он сказал, никогда не будет достаточно серьезно.

После этого он отвез меня навестить Жаклин. Бедная девочка. С момента нашего спасения она никого не хотела видеть. Меня она впустила в свою спальню, обняла и рыдала, пока не заснула от усталости.

Я была полна решимости вернуть ее в мир.

Рен и Поппи тоже были там, тусовались с Джастином. Они знали, что они с Коулом снова стали друзьями, поэтому я была немного удивлена, узнав, что Рен и Джастин все еще встречаются. Я также удивилась, когда девушки заговорили со мной, как будто мы все еще в хороших отношениях, и пообещали позвонить.

Изменения. Где бы мы ни были, они всегда происходили.

Прямо сейчас все охотники и те, кто был в курсе, находились в сарае Коула, собравшись вокруг огромного экрана телевизора, и смотрели видео о том, как пятилетнего Коула отец обучал сражаться с зомби.

Он был просто очарователен… Коул, а не его отец… с копной черных волос и большими фиолетовыми глазами. Он немного переусердствовал с нунчаками и ударил отца между ног. Все рассмеялись.

Я сидела у него на коленях. Он усмехнулся и сказал:

— Да. Я был настолько хорош.

Я любила эту его игривую сторону.

Кого я обманывала? Я любила каждую его сторону.

Кэт, которая сидела рядом с нами, закричала:

— Перемотайте назад! — и бросила попкорн в экран. — Выражение лица мистера Холланда было таким, типа, о, нет, мне нужно будет снова прикрепить яйца, а выражение лица Коула было таким, что ты сейчас потеряешь что-то еще, сосунок.

Они со Льдом ни разу не расставались с тех пор, как она призналась в своей болезни. А разговор Рив с Бронксом прошел лучше, чем она мечтала… и именно так, как мы с Кэт ожидали. Он был полностью предан ей и требовал того же от нее.

Все были так счастливы. Даже Вероника казалась умиротворенной. (Я думала, не воспользовалась ли она снова Гэвином).

Я положила голову на плечо Коула, и он крепко обнял меня. Мы все еще не занялись сексом. Столько же времени, сколько он провел со мной, провела со мной и бабушка. А если не бабушка, то мистер Холланд или мистер Анкх. Или Кэт и Рив. Нас никогда не оставляли одних, и я понимала это, понимала. Все знали, что поцелуи Коула иногда ошеломляли меня, позволяя З.А. завладеть моим телом.

Иногда даже поцелуй был не нужен. И, о Боже, сейчас был один из таких случаев. Я поняла, что терлась носом о его шею, едва осознавая это, увлекшись его сладким запахом. У меня пересохло