Серые тени - Евгения Сушкова

Хорошо это? Плохо ли? Не окажется ли так, что, молчаливо смирившись с практически ежедневным присутствием Джея в моей жизни, я незаметно для себя забуду, как он поступил? Огромный шаг в этом направлении ведь уже сделан: сегодня я получила в полное распоряжение большую собачку. Чем дальше он меня подкупит? Я, как и маленькая Джоэллина, тоже поддаюсь приручению?

Мысль об этом неприятно кольнула сердце. Незаметно, исподволь этот оборотень пробирается в мою жизнь. Уже пустил корни — крепче некуда. А что будет дальше? Родится малыш — и мы станем еще одной счастливой ячейкой общества, наведаемся в Звездный Храм, вытерпим скандал с мамой и заживем долго и счастливо? Нет, к такому моя жизнь все равно пришла бы, но… сейчас у меня нет выбора. И это раздражает: у меня нет особого желания навязанный вариант принимать.

Помрачнев, извинилась и встала из-за стола. Изменившееся настроение и некоторую грубость моего поступка можно списать на причуды, свойственные беременным девушкам, хотя это, пожалуй, ни в коем случае меня не извиняет. Но находиться рядом с оборотнем, рядом с семьей, которая приняла его, слушать их оживленную болтовню… Сейчас это испытание мне не по силам.

Устроилась в кабинете на софе. Хотела сначала подняться в спальню, где меня точно не побеспокоят, но разве можно мечтать о покое, когда ты — целительница. Пусть большую часть пациентов на себя взяла сейчас инара Милари — с ворчанием и угрозами припомнить все устраиваемые мною препятствия на пути обретения ею спутника, — но никогда я не буду принадлежать только себе. В больших городах с этим проще: в больницах целители дежурят круглосуточно, разделяя смены. В маленьких же, когда каждый друг другу если не брат, то сосед точно, такими глупостями не заморачиваются. Есть два целителя в разных концах города, все знают их адреса, так зачем устраивать какие-то дежурства в госпитале, когда можно просто прийти к ближайшему на дом? В работе на дому, несомненно, есть много плюсов. Даже очень много — их замучаешься перечислять, но самый главный минус сводит все преимущества к нулю: ты никогда в полной мере не будешь свободна. Каждая минута, даже ночью, — это новый возможный пациент, и ты должна его принять. Гостят ли родственники, устраиваются похороны или, наоборот, свадебные торжества — неважно. Если пришел нуждающийся во врачебной помощи, ты должна ее оказать.

Так что — забыть про просторную кроватку с кучей удобных подушечек. Софа в кабинете — и никакой возможности ненадолго спрятаться от мира.

Забилась в самый угол, обняв колени. Я редко придаюсь жалости к себе, но почему-то показалось, что сейчас — самый подходящее время. Ведь я же бедненькая, нахожусь в таком безвыходном положении — и даже обидчика по-настоящему ненавидеть у меня не получается. Разве это справедливо по отношению к маленькой скромной целительнице, которая просто хотела вернуть долг обучившему ее университету?

Прикрытая дверь отворилась, и в кабинет прошел волк. Повертел головой, высматривая меня, и легко запрыгнул на софу.

— Ты снова прибегаешь к нечестным методам, — упрекнула я его, разворачиваясь и садясь удобней. Оборотень тут же устроился у меня в ногах, положив голову на бедро. Хотелось бы всерьез возмутиться, но… рука уже сама потянулась к серой макушке. Облокотилась на стену, прикрыла глаза, отпуская мысли и жалость к себе. И с чего я решила, что выбрала для этого удачное время? У меня гости, наверняка недоумевающие из-за моего внезапного ухода. У меня маленькая волчица, которая, чтобы мне было легче, решилась на оборот перед чужими людьми. У меня, в конце концов, маленькая жизнь внутри, и не стоит волновать ее надуманными переживаниями.

Дар пока молчал, не сообщая, кого же я жду. Причем не потому, что не определил… Это странно было осознавать, но… оберегая крошку-оборотня, дар словно игрался со мной, сохраняя интригу и не желая делиться с хозяйкой столь важным знанием. Такое явление — отнюдь не редкость среди беременных целительниц, а поход к другому специалисту мгновенно разрешает все сомнения. Достаточно частая практика среди моих коллег. Однако мне было неловко спрашивать у Милари пол моего ребенка и признаваться, что я попала под тот немаленький процент 'невосприимчивых'. К тому же я пока сама не решила, кого бы хотела больше, и окончательный, ставящий точку в моем гадании ответ мне пока был не нужен.

Интересно, каким будет маленький волчонок? Серьезным, с сосредоточенной мордашкой делающим первые шатающиеся шаги, или же на свет появится неугомонная попрыгунья, грызущая мамины инструменты и хватающая пациентов за штанины? Проявится ли у него какой-нибудь дар? Какие книги будет любить? Кем захочет быть? Я, помнится, в детстве всем говорила, что вырасту и стану принцессой. Не знала тогда, что принцесса — это титул, а не профессия. Сколько в нем будет от меня, а сколько — от Джея?

Представилось вдруг: ранняя осень, я на кухне начинаю печь пирог с мясом, а с прогулки возвращаются мокрые и холодные волки — Джей и ребенок. Забегают через заднюю дверь (ведь ее обязательно придется сделать, как раз для таких пробежек), отряхиваются, с шерсти во все стороны летят брызги — малыш не удержался и бултыхнулся с крутого берега в воду. Я смеюсь и закрываюсь, но от вездесущих капель спастись невозможно, и вот уже вся кухня во влажных пятнах, а мне в колени тычутся сразу два холодных носа: извиняются и просят не переживать. Потом, клыкасто улыбнувшись на мой строгий взгляд и укоризненный вздох, наперегонки несутся к лестнице, в теплую ванну. И через полчаса спускаются обратно, отогревшиеся, довольные, со своими извиняющимися поцелуями не дающие мне спокойно заварить чай из ромашки, мяты и шиповника…

На глаза навернулись слезы. Картинка показалась настолько реальной, что стало трудно дышать. Хочу ли я этого? Допущу ли? Как разобраться со своими обидами и надеждами? Как примирить принципы и гордость с пресловутым 'это правильный выбор, так будет лучше'?

Потолкала волка, чтобы подвинулся, сползла по софе и улеглась рядом с огромной пушистой серой грелкой. Сколько мы времени провели так в обнимку, я не знаю. Больше трех минут, это точно. И если бы не возмущенный взвизг из коридора, я бы так на весь день и осталась в кабинете.

Нехотя поднявшись, выглянула из своего