Габриэль - Кира Монро

— Этот ублюдок оставался с ней ещё несколько месяцев после того, как он… — Тициано не может договорить, задыхается от эмоций и отворачивается, с силой ударяя кулаками по стене.

— Amore, он обманул нас всех, — утешает его Тереза. — Он воспользовался нашим доверием к нему и нашей Беа.

Домани встречается со мной взглядом, и я отвожу глаза, понимая, что вижу отражение близкого будущего. Но, возможно, всё будет не так. Не совсем так.

Дверь открывается, и выходит рентгенолог. Я направляюсь к нему, а её семья идёт следом, не отставая.

— Переломов нет, только сильный ушиб. Есть вероятность трещины, но сканы ничего не показали. Мы дадим ей функциональный бандаж, чтобы зафиксировать кости на месте для безопасности, — сообщает рентгенолог.

— Есть ли другие травмы? — спрашивает Тициано.

Я вмешиваюсь:

— Наш семейный врач осмотрит её, но сначала она хотела, чтобы Беатрис прошла рентген и МРТ.

— Извините?

Мы все поворачиваемся, и Дуко встречается со мной взглядом, прежде чем обратиться к семье Бьянки.

— Меня зовут детектив Фабиан Дуко, — представляется он, пожимая руки Терезе и Тициано, а затем кивает в знак приветствия сестрам. — Мне нужно поговорить с мисс Беатрис Бьянки и мистером Барроне о том, что произошло этой ночью.

— Но она уже разговаривала с полицией, — заявляет Тереза.

— Да, и она упомянула, что нападавший… — он поднимает блокнот, чтобы прочитать свои записи, — Лео Бруно также ответственен за нападение, произошедшее год назад.

— Он признался, что это был он, и сказал, что пришёл, чтобы сделать это снова, — гнев начинает проступать на лице Терезы.

— Да, именно таковы наши данные. Однако никто другой не слышал, как он сделал это предполагаемое признание. Миссис Джонс утверждает, что очнулась после удара и увидела, как он бил мисс Бьянки. Учитывая её нынешние отношения с мистером Барроне, нам необходимо убедиться, что это не запутанный любовный треугольник, который пошёл совсем не так, как предполагалось, — говорит Дуко, его голос звучит профессионально, но с оттенком подозрительности.

Я понимаю, что он выполняет свою работу и старается сохранить видимость беспристрастности, но внутри себя я знаю: это дело не закончится гладко.

— Предполагаемое? — рычит Тициано, его голос наполнен негодованием. — Моя дочь никогда бы не обвинила кого-то в подобном без веских оснований. Если она говорит, что он признался, значит, так и было, детектив.

Дуко остаётся предельно спокоен:

— К сожалению, доказательств в виде ДНК с того нападения так и не было обнаружено. Однако могу сообщить, что как миссис Джонс, так и Рубен Сальдивар подтверждают показания Беатрис. Нам предстоит убедиться, что мистер Барроне действовал в рамках самообороны, а также рассмотреть эту ситуацию со всех возможных сторон, особенно учитывая, что Лео мёртв.

— Это просто возмутительно! — восклицает Тереза, покачав головой с отвращением. — Он ждал, пока наша дочь вернётся домой. Какие ещё могут быть намерения, детектив Дуко? Я не собираюсь учить вас вашей работе, но этот человек — зло. Он причинил боль нашей дочери и обманывал всех нас. Он находился прямо у нас под носом… — её голос срывается на всхлип, и Тициано притягивает её к себе, обнимая.

Дуко с серьёзным видом оглядывает её семью.

— Мне искренне жаль, через что пришлось пройти вашей дочери, — говорит он тихо.

Дверь открывается, и медсестра выкатывает Беатрис в инвалидной коляске. Она поднимает взгляд и видит свою семью, стоящую в коридоре. Отёки на её лице и губах стали ещё сильнее, и Тереза разрывается в слезах, увидев её.

— Моя маленькая, — плачет Тереза, бросаясь к Беатрис и обнимая её. Тициано и девочки следуют за ней, окружая сестру объятиями.

Их семейная связь столь крепка, что у меня в груди зарождается тихая, глубинная боль, пока я наблюдаю за ними.

— Габриэль, — Дуко привлек мое внимание, и мы отошли подальше от семьи. — Как ты держишься?

— Не слишком ли переборщил? — спрашиваю я его вместо ответа

Губы Дуко дернулись в едва заметной усмешке.

— Нет, мог бы и наручники на тебя надеть, но я ценю свою жизнь.

Я оглядываюсь на Беатрис, и она тоже поднимает взгляд. Странное чувство — смотреть на человека и понимать, о чем он думает. И все, чего я хочу, — это тоже обнять ее.

— Мне нужно сделать её фотографии, — говорит Дуко, и я снова смотрю на него.

— Полегче, брат, это для документов, — вздыхает он, видя, что я продолжаю сверлить его взглядом. — Послушай, то, что ты прикончил этого ублюдка, не означает, что у меня нет работы. Ты же понимаешь, что есть большая вероятность, что его семья попытается добраться до тебя.

— Пусть попробуют.

Я снова смотрю на Беатрис, теперь она опустила голову.

— Пусть этим займётся кто-нибудь другой.

Дуко усмехается:

— Конечно, медсёстры знают протокол для жертв нападений, и я могу попросить офицера-женщину заняться этим, если так тебе будет спокойнее.

— А ты как думаешь?

Дуко улыбается и, покачивая головой, уходит, направляясь к Беатрис. Она поднимает на него взгляд, пока ее семья расступается, давая ему место. Но ее глаза снова находят мои, через его плечо.

— Мисс Бьянки, меня зовут детектив Дуко. Мне нужно задать вам еще несколько вопросов о произошедшем, но сначала медсестра проводит вас в отдельную комнату, чтобы дать возможность офицеру-женщине сделать фотографии… — начал он.

Беатрис кивает, обращаясь к Дуко:

— Да, я помню с прошлого раза.

Медсестра катит её по коридору, но останавливается, когда Беатрис оборачивается через плечо.

— Габриэль, ты подождёшь?

— Конечно.

— Габриэль, прости, что не поблагодарил тебя. Я так рад, что ты последовал своему инстинкту. Ты снова спас её, — глаза Тициано наполняются слезами, и он обнимает меня, чего я совсем не ожидал.

Он отстраняется, вытирая лицо.

— Я всё ещё не понимаю, что происходит между тобой и Беа, но после сегодняшней ночи ты полностью имеешь мою поддержку. — Он кладёт руки мне на плечи. — Пожалуйста, заботься о ней так, как она того заслуживает, сынок.

Я стараюсь не выдать свою реакцию на его использование слова «сынок» и просто киваю в ответ.

— Тициано, любимый, детектив хочет задать тебе вопросы, — говорит ему Тереза. Он оборачивается ко мне, кивает и направляется к ней; она мягко касается его руки, когда он проходит мимо.

— Габриэль, спасибо тебе. А ты… — она поворачивается к Домани.

— Домани.

Она берет наши лица в ладони.

— Спасибо вам обоим, — с улыбкой говорит она, пока слезы текут по ее щекам. — Пусть Бог хранит вас обоих.

Она притягивает нас ближе и целует в щеки, а затем разворачивается и уходит.

— Сейчас, наверное, не лучшее время сказать ей,