Дар - Анна Григорьевна Владимирова

услышал призывное рычание. Где — то вдоль берега летели драконы. Он, было, выдохнул, что они спасены. Но вдруг его скрутило вновь, да с такой силой, что перехватило дыхание. «Не отдам!» — пульсировало в голове. Ааргард распахнул глаза и стал хватать судорожно воздух ртом, пытаясь сбросить чужой приказ. Все тело тлело углем, ноги сами рвались к Шесс, и уже просто не было сил бороться.

«Хорошо, тсс», — последним проблеском воли подумал он, — «спокойно, я согласен, хватит уже думать только о других. Значит, судьба у нее такая все же — быть моей…» Боль и спазм отхлынули на миг, дав ему возможность сделать все по своей воле. И этого мига ему хватило, чтобы рвануть совершенно в другую сторону.

Все было так быстро… Полет над морем, но не вверх, а вниз, потом смертельный удар об лед… И тьма…

* * *

Кирана сначала обрадовалась, завидев ресселину. Она чувствовала, что Ааргард там. Зачем он прилетел туда, она не понимала, но главным было то, что она нашла его, а значит скоро все закончится! Взмахнув крыльями, она уже начала снижаться.

И тут черная тень рухнула вниз от проема в скале и, разбив лед, исчезла под водой. Одновременно ее захлестнула волна такой нестерпимой боли, что крылья сами сложились, и она начала падать. Ее драконье тело разлетелось в воздухе снежными брызгами, и, если бы не Азул, она бы последовала под лед за Аарагрдом.

— Кирана! — услышала она голос Азула. — Кир, нам нужно спешить, приходи в себя! Давай же, девочка!

Кирана помотала головой. Она полулежала в руках Азула на заснеженном берегу, недалеко от которого зияла пробитая в толще льда дыра.

— Лети, — прохрипела она и рванулась из рук Азула, но тот дернул ее обратно.

— Ему не помочь! Он мертв! — рявкнул он в ее лицо.

— Нет!!! — заорала она, пытаясь перекричать его и свистевший вокруг ветер. — Лети один!!!

Она подняла голову в сторону ущелья, из которого выбросился Ааргард.

— Тебе надо спешить!!! — несгибаемо звучал ее голос. — Дельфиэль нужно спасти!!!

Азул застыл, глядя на нее мгновение, потом отвернулся и, молниеносно обращаясь, понесся в сторону ущелья.

А Кирана не раздумывая оттолкнулась ногами от земли и тут же взвилась в небо вторым драконом. Она была далека внешне от дракона Азула: тонкая, как будто прозрачная, чешуя светилась в свете звезд, узкая морда с большими синими глазами, изящные белые рога на голове. И она не задумываясь нырнула головой вниз в пробитую Ааргардом полынью, больно ударившись и процарапавшись об ее острые края.

Холодная вода северным драконам была не помеха, но внутри нее ширилась и разливалась пустота, сковывая волю и вытягивая силы. Пустота от смерти связанной с ней души. Она едва видела дно, оказавшееся неожиданно далеко от поверхности. В какой-то миг ей подумалось, что она не сможет ни отыскать черного дракона ни сама выбраться. Но на смену отчаянью пришла вдруг уверенность: он где-то рядом и все не напрасно.

Хранительница нырнула глубже и через несколько ударов сердца увидела его. Он, казалось, парил в толще воды, вскинув руки над головой. Черная вуаль волос колыхалась вокруг его бледного безмятежного лица, глаза были закрыты. Кирана кинулась к нему и, как можно осторожнее схватив передними лапами, рванулась к поверхности. Полынью искать было некогда, и она, выставив рога вперед и прижав к себе тело Ааргарда, прошибла толщу льда. Выбраться быстро не получилось. Кирана еле смогла сначала расправить крылья над водой, заполненной обломками льда, а потом, неуклюже взмахивая ими, выбралась на лед. Еще некоторое время заняли попытки взлететь: мокрые крылья не хотели никак поднимать тело Хранительницы. Наконец, упав обессиленно на берег, она вернулась в обычный облик.

Азула уже не было поблизости. Но Кирана этого и не заметила. Она подтянула к себе безжизненое тело Ааргарда и устроила его у себя на коленках, обняв крепко руками. Мыслей не было. И очень хотелось, чтобы их не было больше никогда… Она всхлипнула и всмотрелась в лицо черного дракона. Пустота в душе почти осязаемо заполнялась ледяным холодом. Кирана подтянула его тело спиной себе на грудь и устроила его голову у себя на плече, плотнее обхватив его руками… Здравый смысл говорил, что надо бы вернуться. Но сердце не хотело покидать того места, где он решил расстаться с жизнью. И совершенно было не интересно, почему. Значит, иного выхода у него не было.

Она зажмурила глаза от рвущегося в них ветра. И вдруг тихонько запела ему на ухо не то колыбельную, не то просто прощальную песню. Она не любила грустных песен. Но сейчас почему-то хотелось ему спеть ту, чуть ли не единственную, которую она знала. Кажется, мама пела ее когда-то давным давно. Все равно, что Ааргарда нет больше. Она шмыгала носом, преодолевая спазмы, сжимающие горло слезами, и упрямо пела…

Кирана уже так замерзла, что Ааргард вдруг показался ей теплее, чем она сама. Девушка неосознанно опустила руку ему на живот и вдруг, судорожно выдохнув, одернула ее: он совершенно отчетливо вздохнул под ней. Невероятным усилием она не вскочила, а лишь застыла, перебирая объяснения происходящему. А его грудь начала подниматься, и с каждым его вздохом Кирана все больше распахивала от удивления глаза, и, не выдержав, наконец переместила его на землю, а сама нависла над ним, вглядываясь в его лицо.

— Ааргард! — хрипло позвала она.

Он закашлялся в ответ, и из его рта хлынула вода. Кирана поспешила перевернуть его на бок, все также совершенно не веря в происходящее.

Аарагард перевернулся животом вниз и принялся со свистом хватать ртом воздух, царапая руками мерзлый песок, а Кирана бросилась растирать ему руки и плечи.

— Ааргард, это я… слышишь? — дрожащим голосом шептала она, склоняясь ниже.

Наконец он перевел на нее горящие огнем глаза. Она замерла, совершенно ошалев от происходящего. И вдруг он улыбнулся. Сначала легко, потом шире:

— Кайтифф — святой… увижу, тварь, расцелую…

Кирана совершенно потеряла дар речи. Она была готова услышать что угодно, но не это. Ааргард тем временем уселся рядом с ней и лукаво взглянул в ее лицо.

— Напугал тебя? — ухмыляясь, спросил он.

Совершенно было ясно, что Ааргард был не только в себе, но и в полном порядке. И она, тоненько заскулив, бросилась к нему. Он крепко прижал ее к себе, зарывшись носом в ее волосы на шее, а она явственно