Когда тает лед - Ханна Грейс

Нужно поговорить с Анастасией насчет моего недавнего поведения, но я не знаю, как это преподнести. Мы делаем заказ, и Стейси заполняет тишину байками про лекцию Лолы, на которой что-то пошло не так. Наконец на ее губах появляется сочувственная улыбка: она знает, что у меня на уме.

– Нейт, с тобой все хорошо?

Время, что мы провели порознь, немного похоже на разрыв отношений, хотя это не так, мы по-прежнему общаемся, но теперь я укрепился в мысли, что не хотел бы жить в разлуке. Так редко выпадает удача встретить человека, который делает твою жизнь ярче. Мне повезло, что рядом есть тот, кто бросится в бой за тех, кого любит, и это наводит меня на мысль, что сейчас Стейс собирается воевать за саму себя.

И мне нужно поддерживать ее, а не атаковать с другой стороны поля.

– Я должен извиниться, – выпаливаю далеко не так спокойно и ровно, как надеялся. – Я был несправедлив, Анастасия, и я правда прошу прощения.

Она кладет руку на стол и переплетает пальцы с моими.

– Все хорошо. Спасибо, что извинился.

– Ты – самое важное, что есть в моей жизни. Знаешь ты об этом или нет, но это так. Я вел себя как эгоист. Поставил тебя в трудную ситуацию, заставил чувствовать, будто тебе нужно выбирать между нами. Нет, не нужно, и я хочу, чтобы ты знала: я поддерживаю твои цели.

Стейси кивает моим словам, а я запинаюсь и торопливо высказываю свои чувства. Она не перебивает и молчит, давая мне возможность излить душу.

– Теперь я слушаю. Обещаю, я буду слушать. Я понимаю, что нужно дать тебе возможность самой разобраться и обращаться с Аароном так, как посчитаешь нужным.

Когда она чувствует, что я закончил, подносит наши соединенные руки к губам и целует костяшки моих пальцев. Написанное на ее лице облегчение ошеломляет, и мне становится еще хуже. Должно быть, она переживала сильнее, чем я думал.

Я тоже чувствую облегчение. Анастасия может быть вспыльчивой и упрямой, но когда дело доходит до разговоров по душам, проявляет терпение святой. И мне тоже нужно запастись им, чтобы все исправить.

– Никто не заменит тебя, Нейтан. Каждую минуту, которую я провожу на льду с ним, я думаю о том, как сильно мне хотелось бы, чтобы в детстве ты выбрал фигурное катание вместо хоккея. Занятия с психологом изменили меня к лучшему. Насчет Аарона не знаю – может, изменили и его, а может, нет. Но меня больше не волнует то, что происходит за пределами катка.

– Я прошу прощения за то, как говорил с тобой тогда.

Анастасия не отвечает, только сжимает мою руку и спрашивает:

– Хочешь, расскажу прикол?

– Сейчас? Ну конечно.

Предпочту любую тему, лишь бы не говорить больше о том, какой я плохой бойфренд.

– Сегодня на тренировке я довела Аарона, и он в бешенстве выскочил со льда. – Она хихикает и подносит к губам бокал. – Бросил тренировку, убежал в машину и уехал домой. Мне пришлось вызвать такси, но оно того стоило.

– Что случилось?

– Он пыхтел и кряхтел каждый раз, когда поднимал или ловил меня, и я посоветовала ему усерднее заниматься в спортзале. Сказала, что видела, как он поднимал вес тяжелее меня, так что это его проблемы. А ему… в общем, ему это ничуть не понравилось.

Она морщит нос и пожимает плечами. Ей явно плевать на Аарона.

– Значит, мне не о чем беспокоиться? – спрашиваю я скорее у себя, чем у нее.

– Ни капли. У меня все под контролем. Ты помог мне стать достаточно сильной, чтобы справляться. – Стейси вдруг смотрит мимо меня и ослепительно улыбается, будто в ресторан вошла какая-то знаменитость, а потом нетерпеливо ерзает на стуле. – О! Кажется, нам несут еду!

* * *

Подъехав к Мейпл-Тауэр, я неохотно выпускаю Стейси из машины.

– Я вернусь вечером в субботу, – обещает она. – И мы проведем вместе все воскресенье.

Утром Стейси уезжает в Сан-Диего на чемпионат страны, поэтому мы решили поступить ответственно и спать каждый в своей кровати. Ни один из нас этого не хотел, но Стейси нужно сосредоточиться и расслабиться, а в моем доме это невозможно. А если бы я остался у нее, она бы всю ночь тревожилась, что я и Аарон находимся под одной крышей.

Так что это правильный выбор, даже если мы оба временно несчастны.

Анастасия перебирается через центральную консоль ко мне на колени, обнимает за шею и прижимается лбом к моему.

– Я люблю тебя, – шепчет она, целуя меня. – А теперь мне нужно выйти, иначе я позволю тебе трахнуть меня прямо на парковке.

Она открывает дверь, слезает с меня и, поцеловав на прощание, идет к лифту. Убедившись, что любимая благополучно добралась, я завожу машину, надеясь, что стояк пройдет к тому времени, как доеду домой.

Глава 47

Анастасия

С тех пор как я приехала домой, в груди угнездилась странная боль, которая никак не проходит.

Может, это мандраж перед соревнованиями. Вряд ли кто-то будет винить меня в нем, если завтра главный старт в моей жизни на данный момент. До Олимпиады еще два года, но впереди много других международных соревнований, в которых я могу участвовать. Сейчас я показываю сборной США, на что способна, что могу им предложить, что мы можем предложить.

Все страдания во время подготовки к этим выходным должны оказаться не напрасными.

Лола знает, что в таких случаях надо оставить меня в покое, она ничем не может помочь, тем более что я все равно предпочитаю побыть наедине со своими мыслями. Я проставила все галочки в айпаде, приняла душ и улеглась в постель в любимой футболке с эмблемой «Титанов». Этого должно было быть достаточно, но… на самом деле оказалось, что нет.

Футболка только что из стиральной машины и сильно пахнет порошком. Я всегда любила этот запах чистой одежды, который означал, что я постирала одежду и сделала в ежедневнике очередную отметку о выполнении. Но сейчас от запаха стирального порошка головная боль почему-то усиливается.

Футболка больше не пахнет Нейтаном.

Ну вот: постель кажется пустой, а от футболки зудит кожа.

Я понимаю логику доктора Робески, когда та советовала переехать обратно в квартиру. Ей казалось, что наши с Аароном отношения восстановятся быстрее, если мы будем жить вместе, как раньше. Когда мы рассказывали о том, чем занимались сообща помимо фигурного катания, выяснилось, что мы неплохо проводили время.

Нам снова нужно было настроиться друг на друга, и, если не