Половина пути - Юля Тихая

— Ваше светлейшество.

— Да садитесь уже! Ками, будь любезна, принеси нам кофе. Чай не предлагаю, — она подмигнула гостю, — после чаёв тан-жаве он покажется вам травой.

Брент неловко кхекнул. Раньше он только сталкивался с королевной в коридорах, и тогда она производила впечатление нежной, всем улыбающейся женщины, бесконечно влюблённой в стихии и свои проекты. Теперь вдруг оказалось, что Ирила занимает собой всё пространство, будто воздух пропитывается ею насквозь.

Помощница поставила на журнальный столик поднос — высокий кофейник, сливки, чашки и блюдце с зефиром, — и исчезла за дверью в коридор. Лифт продолжал звенеть, катаясь между первым и вторым этажом. Холл пустовал, огромный вообще-то холл, мраморные полы, макет какой-то на столе у стены. Брент со всеми своими габаритами чувстовал себя здесь вполне привольно, а с приходом Ирилы сразу стало тесно и душно.

— Рассказывайте, — велела ему королевна.

И поощрительно улыбнулась.

А Брент — рассказал. Неожиданно для себя — не причёсанную и красиво сформулированную версию, а честно и полностью, как было. Ирила слушала его, не перебивая, просмотрела рисунки с моделированием разлёта обломков, постучала по нему пальцами.

— Брент. Я ведь могу сказать вам, как есть?

— Разумеется, ваше светлейшество.

Ему казалось, в холле было душно? Ерунда: душно стало сейчас. Взгляд Ирилы ввитился куда-то в переносицу, и воздух застрял намертво там, где обычно спала сила.

— Разбирательства не будет, — её голосом можно было резать стекло. — Никогда, никакого. Если кто-то вякнет хоть слово, безопасники пригвоздят этого кого-то к стене и распотрошат. Это вам ясно?

— Предельно.

— Мой племянник погиб героем, — твёрдо сказала Ирила. Болезненная тема, сказал Люнис, и был, конечно же, прав. — Имя королевича Нониля не может быть опорочено.

— Конечно, ваше светлейшество.

Она смотрела в верхний угол, губы едва заметно шевелились, — её светлейшество считала про себя. А потом кивнула:

— Тем не менее, мы не можем отрицать, что в конструкции нашей разработки обнаружена критическая уязвимость. Как вы считаете, что я должна предпринять по этому поводу?

— Эээ. Устранить?

— От фортификатора бюро я ожидаю большей уверенности в своих решениях, — строго сказала королевна. А потом рассмеялась, и духота схлынула: — Ну что вы делаете такое лицо, Брент! Конечно же, я готова нанять вас обратно. Весьма впечатляющая демонстрация, пристойные навыки моделирования, аккуратные чертежи. Вы меня устраиваете. А вот это… оставьте-ка мне это всё.

Прищур у королевны был хищным. Брент безропотно передал ей документы. В шкатулке на поясе Ирилы что-то звякнуло.

— До завтра, — подмигнула она, поднимаясь из кресла.

На этот раз она протянула ладонь для поцелуя, и Брент послушно коснулся губами воздуха над её кожей. Королевна снова разулыбалась, развернулась на каблуках — взметнулась волной тяжёлая малиновая юбка, — и «нежный цветочек» королевна Ирила, покровительница конструкторского бюро, упорхнула во внутренние коридоры.

К зефиру так никто и притронулся.

Глава 7

— Ну чо, по кофе?

— Стихии, да ты уже весь состоишь из кофе!

— И думает вместо меня тоже кофе! Но у него неплохо выходит, да?

Ребята лениво перебрасывались дежурными шутками, и Брент тоже откинулся на спинку стула, с чувством потянулся, размял ладонью плечо.

Королевна Ирила не обманывала, а ещё — оказалась предельно легка на новые начинания. Уже следующим утром после встречи, когда Брент сидел в своей гостиной, рассеянно отбивая об стену мячик, к нему постучался посыльный с договором найма. В конструкторском бюро платили щедрее, чем в армии, — почти сто тысяч в год, — а ещё предлагали хорошие задачи.

После Стоверга Бренту понадобилось четыре собеседования и два месяца стажировки, чтобы устроиться в бюро младшим помощником, и это считалось потрясающим успехом. Теперь он, видимо, постарел, потому что успел даже посомневаться, несколько раз перечитать договор и поболтать с Люнисом в кулуарах.

Вечером Брент пообщался с будущим прямым начальством, подписал столько бумаг, что их хватило бы на целый букварь, а ещё наконец-то помыл полы в квартире. Назавтра явился в бюро, ничего толком не ожидая, и как-то вдруг обнаружил себя в рабочей группе из шести человек, увлечённо расковыривающих резервные конструкции Стены.

Ольше бы, наверное, не понравилось это решение. В дороге они мало думали о будущем, но девушка показалась Бренту упрямицей, желающей искать высшую справедливость. Она бы захотела, чтобы искали и наказывали виноватых, чтобы чудовищная трагедия была чьей-то ответственностью. По крайней мере, Брент почти мог видеть, как Ольша хмурится, кусает губы и говорит растерянно: «Но ведь всё-таки…».

Брент мало верил в справедливость. В том, что Стена рухнула, а Бренту посчастливилось быть в увольнении, тоже не было ничего справедливого. И если теперь есть по крайней мере возможность не допустить такого впредь — «устранить критическую уязвимость», как выразилась королевна Ирила, — Брент считал правильным сделать хотя бы это.

— А нам позволят такое? — удивлённо протянул Акшер, самый молодой в группе.

Брент тоже сперва сомневался. Непроницаемая Стена — огромный, сложнейший проект, и в нём, как в любом таком проекте, достаточно мест для совершенствования. Наверху могли бы начать задавать неприятные вопросы, если вместо какого-нибудь укрепления стяжек бюро станет отнимать у королевичей полномочия.

Но Ирила утверждала: никаких вопросов. Она заходила вечером, бегло просматривала наработки и забраковывала все компромиссные решения. Ирила считала, что Стене пора бы уже обходиться вовсе без королевичей, или по крайней мере королевич должен быть легко заменим — а его «возможные нерациональные решения» не должны нанести Стене серьёзного вреда.

Про Нониля за работой не разговаривали, и про падение Стены — тоже. Бренту казалось, что все всё понимают, но и сам он тоже кое-что понимал — и молчал.

Пока ребята дружно налегали на кофе, Брент вышел во двор и с чувством закурил. Голова кипела от любимой, но полузабытой работы, а от слишком высоких для него стульев затекала шея, да так, что приводить её в чувство приходилось медленно и с шипением.

Было бы здорово сейчас откинуться в кресле, прикрыть глаза и просто сидеть, пока тонкие пальчики разминают зажатые мышцы. У Ольши хорошо это получалось, от её рук по телу растекалось тепло — то ли живое, то ли стихийное, Брент не взялся бы судить, — и массировала она одновременно бережно, но достаточно сильно. Куда лучше, чем мог Брент.