Необходимо и недостаточно - Швепса

Поэтому я твёрдо решил, что сегодня, в канун Рождества, я отпущу её. Что это станет последним днём наркотического сумасшествия и нескончаемой боли. А после она вылечится и будет наслаждаться своей заслуженной счастливой жизнью.

Это всё, что я мог ей подарить.

Вернее, всё, что она сможет принять от меня в качестве извинения за причинённые тонны страданий. И возможно, когда-нибудь, много лет спустя, я всё-таки признаю её спасение как освобождение от тяжести грехов. Мне хотелось верить в это.

Я старался заглушить в себе ощутимую потребность провести этот день как можно ближе к ней. По правде насладиться чудесным праздником вместе, несмотря на то, что я ненавидел всю эту аляпистую мишуру и новогодние игрушки. Снующих туда-сюда детей, восторженно вопящих от полученных подарков.

Раньше родители тоже присылали мне подарок в Хогвартс. И я с широкой улыбкой на лице хвастался перед однокурсниками новейшей метлой или какой-нибудь дорогущей мантией, сшитой на заказ.

Но на самом деле самым дорогим подарком для меня всегда было приложенное письмо от мамы. Нарцисса каждый раз начинала со строк:

«Мой любимый сынок,

Надеюсь, что у тебя всё хорошо и ты отлично проводишь рождественский праздник…»

Сейчас бы я ответил ей, что у меня не всё хорошо. Рассказал бы ей о всех своих переживаниях, не стесняясь принимая её утешения. Сказал бы, что я безумно скучаю и хочу обнять её. Выслушал бы все осторожные советы и очередные наставления о том, как стоит относиться к девушкам, чтобы растопить их сердца.

Наверняка она смогла бы найти подход даже к Грейнджер. Такой уж была моя мама.

Мерлин, как же я скучал по ней.

Но это был последний день с Гермионой. Я заставлял себя не окунаться в разрывающие сердце воспоминания и просто, мать его, радоваться тому, что имею сейчас. И мне так хотелось всё-таки получить столь необходимую дозу теплоты в ответ. От неё самой, а не по наркотической указке. Это было бы лучшим подарком на Рождество.

— Тебе очень идёт, — прошептал я, заворожённо вглядываясь в отражение Гермионы в зеркале, пока стоял за ней и поправлял уложенные кудри.

— А… Ага, — вяло отозвалась она, и острые плечи, сухо обтянутые сероватой кожей, ещё больше опустились, вынуждая её оголённую спину ссутулиться.

— Ну что ты? — вздохнул я, слегка качнув головой. — Ты ведь любишь Рождество. Не время грустить, Грейнджер.

— Я не хочу туда идти, — пробормотала она, проводя ладонями по свободной юбке своего нового тёмно-синего платья с глубоким разрезом на левой ноге. — Слишком много людей и слишком много шума. Драко… Давай останемся здесь? И никуда не пойдём?

— Нет, нет и нет.

— Ну пожа-алуйста! Проведём вечер как обычно. Никто и не заметит, что мы не пришли.

— Я очень в этом сомневаюсь, — усмехнулся я. — Тебе ведь нужно говорить речь вместе с Поттером.

И потанцевать со мной.

— Чёрт, — буркнула она, прикрывая глаза с аккуратно выведенными стрелками, оттенёнными лёгкими блестящими тенями.

Моя ювелирная работа, блять. Я потратил добрых полчаса, чтобы скрыть её чёрные круги, придать щекам румяности и сделать глаза хотя бы чуть более живыми и яркими, чем они были, пока Грейнджер сидела и ныла, что не собирается никуда идти.

Её не смогли задобрить ни подаренное платье, ни туфли, ни причёска. Ничего. Всё, чего она хотела, — остаться в комнате и прямо сейчас принять дозу. Но чёрта с два я поддамся её уговорам и упущу возможность провести этот рождественский вечер, наш последний вечер, как нормальная пара.

— У меня для тебя подарок, — проговорил я, убирая её кудри на одно плечо.

— Что?.. — осеклась Гермиона, приподнимая брови в удивлении. — Я не думаю, что…

— Тш-ш, — прервал её я, доставая из кармана брюк небольшую коробочку и открывая её. — Мне так захотелось.

Я зажал пальцами кончики тонкой цепочки из белого золота и перекинул украшение через её голову, аккуратно примеряя крохотную бриллиантовую подвеску в ямочку между выпирающими ключицами и защёлкивая застёжку на её шее.

Это выглядело изящно. Маленький шарик не казался броским, но в нём была особая изюминка: на обратной стороне мастер выгравировал льва, в чьих ногах извивалась змея. Наверное, этот подарок как нельзя лучше описывал всю суть наших отношений, и я действительно заморочился. Но мне так хотелось.

— С Рождеством, Гермиона.

И где-то на подкорке таилась мысль, что когда она выздоровеет и придёт в себя, то, возможно, вспомнит меня и захочет вернуться… Но я давил ее, беспощадно топтал, не давая вырваться и осесть в сознании как необходимость. Не позволял себе даже мечтать о подобном.

— Красиво, — уголки её губ приподнялись, пока я, еле касаясь, проводил пальцами по плечам, возвращая кудри на место. — Спасибо, Драко.

Это было тепло. Так тепло, что у меня перехватило дыхание.

Мерлин, я готов каждый день дарить Гермионе тысячу украшений, если её голос будет всегда звучать так.

Наконец-то я тоже получил свой самый желанный подарок. Как бальзам на душу.

— Мы не опаздываем? — она повернула голову к часам на стене.

— Задерживаемся, — я поправил её с лёгкой усмешкой на губах.

И когда Гермиона шагнула в сторону, на секунду задержал взгляд в отражении, на своём тёмно-синем галстуке, что как нельзя лучше подходил к платью Грейнджер. Вроде мелочь, но именно она поддержала разливающееся в груди тепло, не давая ему угаснуть от вида того, как Гермиона на ходу опрокинула в себя стимулирующее.

Всю дорогу до Большого зала Грейнджер продолжала недовольно бурчать. Она еле волочила ноги, и в какой-то момент меня это окончательно достало. Я обречённо закатил глаза и схватил её за руку, утягивая за собой сопротивляющееся худощавое тело.

Но вот же, блять, чудеса-то! Стоило нам пересечься с Поттером и Уизли на первом этаже, как на губах Гермионы расцвела счастливая улыбка и она вполне себе бодренько, чуть ли не вприпрыжку, сука, потопала на бал. Попутно принимала восхищения своей подружки о своём «ну просто загляденье» платье и «ну ничего себе» причёске.

Ну конечно, блять. Плоды моих стараний просто не способны выглядеть хоть капельку хуёво.

Джинни сразу выхватила Гермиону из моих рук, уводя её вперёд под свою болтовню и старательно не замечая моего присутствия как такового. Сомневаюсь, что Поттер рассказал любви всей своей жизни о проклятье Грейнджер, но Уизли явно воспринимала меня как временную причуду немного истосковавшейся подруги, потому что даже не поднимала тему наших взаимоотношений. С её стороны было лишь тотальное игнорирование сего факта, что по большому счёту хорошо, нежели плохо.

А ещё неожиданно. Вот кто-кто, а мелкая Уизли просто