В объятиях тёмного короля - Аманда Лили Роуз

Я вырываюсь из душного кафе на улицу, где ледяной ветер хлещет по щекам, словно пытаясь встряхнуть меня и вернуть в реальность. Моя рука сжимает рукопись так крепко, что пальцы немеют. Сердце колотится так быстро, что кажется, будто вот-вот вырвется из груди, и я даже не могу сделать шаг вперёд.

– Прости меня… – раздаётся усталый голос Ники за моей спиной. – Я не хотела причинить тебе боль.

Она кладёт свою руку мне на плечо, и хотя я знаю, что должна отбросить её, но все-равно не могу найти в себе сил это сделать.

– Ты должна опубликовать эту рукопись, – говорит она тихо, – потому что такие слова нельзя прятать на пыльной полке!

Глава 61. АНГЕЛ

Яркий свет софита болезненно бьет мне в глаза.

Я сижу в центре одного из моих любимых книжных магазинов, утопающего в запахе старых книг и свежей типографской краски. Взгляд рассеянно блуждает по полкам, заполненным разноцветными корешками. Внутри лишь пустота и усталость. Один за другим ко мне подходят люди, протягивая экземпляры моей книги для автографа.

Это было мое единственное условие: тихое, уютное место без камер. Все остальное взяла на себя Ника. Она с энтузиазмом ведет небольшую конференцию, стараясь отвечать на все вопросы читателей вместо меня. И я благодарна ей за это. Каждый раз, когда кто-то задает вопрос о судьбе героев, о причинах их поступков, меня пронзает острая боль. Ведь я переживаю все это снова и снова. Хочется просто сбежать, спрятаться, забыть. Но я сижу, улыбаюсь, и подписываю книги, не отрывая головы от стола.

В этот раз все получилось непривычно тихо, хотя людей собралось гораздо больше, чем в прошлый раз. Шумиха вокруг книги поднялась немалая.

Похоже, людям действительно интереснее читать о боли и страданиях, чем о счастье и безмятежности.

Кто-то критикует мою героиню за её необъяснимую привязанность к мучителю. Кто-то плачет над её судьбой. Кто-то ненавидит новоиспеченного Сальваторе, а кто-то, напротив, без памяти влюбляется в него.

А некоторые сердятся на меня за открытый финал, который я так и не смогла дописать. Я просто не смогла осквернить своими мыслями строки, которые написал Сальваторе…

– Хлои, – слышу женский голос, и в руках у меня оказывается один из экземпляров книги. Я качаю головой и быстро оставляю тёплую надпись на форзаце. – Вы помните меня, мисс Вереск?

От ее неожиданного вопроса я вздрагиваю всем телом, ручка выскальзывает из пальцев и падает на пол.

– Простите, но нет, – отвечаю, пытаясь разглядеть лицо девушки, хотя яркий свет софитов почти ослепляет меня. Тем не менее, мне удаётся различить её каштановые локоны и нежные веснушки на лице, но я всё равно не могу вспомнить эту девушку, которая так крепко прижимает мою книгу к груди.

– Я была на вашей прошлой встрече, – тихо говорит она, а в её глазах горит искреннее восхищение. – Я просто обожаю ваши книги!

Я киваю и тепло улыбаюсь в ответ. Такие слова всегда приятно слышать любому автору, ведь книги создаются для того, чтобы их читали, а не чтобы они пылились на пыльных полках в виде забытых рукописей.

В этом Ника была права.

– Расскажите, чем у них всё закончилось, или вы оставили интригу на третью книгу? – спрашивает она с надеждой.

– Нет, – я качаю головой, – третьей книги точно не будет.

В этот момент я изо всех сил сдерживаю слёзы, чувствуя, как в уголках глаз появляется горькая влага, и сердце сжимается от неожиданной боли.

Больше ничего не будет. Ведь его больше нет…

Девушка недовольно дует губки и словно обиженный ребенок, и бросает мне слабое “спасибо”, прежде чем отступить в сторону. Я чувствую привкус горечи на кончике языка и незаметно смахиваю кончиком пальца предательскую слезу. Натягиваю на лицо самую очаровательную улыбку, какую только могу изобразить, и беру в руки вновь появившуюся перед моими лицом, книгу, тяжело выдохнув.

Сердце колотится, а пальцы дрожат, когда я лихорадочно вожу руками по столу в поисках ручки. Куда же она подевалась?

– Простите, извините, – бормочу я, чувствуя, как щеки заливает краска смущения. И тут, словно по волшебству, прямо перед моим лицом возникает черная перьевая ручка.

Меня словно кипятком обжигает.

Я осторожно беру ее, ощущая прохладу металла в пальцах. Начинаю вращать ее между пальцами, рассматривая со всех сторон. Никакой надписи, ничего особенного. Просто красивая ручка.

“Черт… и зачем я только ею верчу?” – проносится в голове глупая мысль.

Что за бред…

Сосредотачиваюсь и вывожу на форзаце приятную надпись, стараясь вложить в нее частичку тепла. Протягиваю книгу обратно и тут же чувствую, как по спине пробегает мороз. Мой взгляд сталкивается с глазами. Один – небесно-голубой, другой – ядовито-зеленый.

В этот момент все остальное вокруг исчезает. Есть только эти два глаза. Я смотрю на них, словно зачарованная.

Лицо скрыто глубоко под черным капюшоном, а яркий свет вокруг мешает рассмотреть хоть что-то. Неожиданный гость быстро забирает книгу и, проскользнув между посетителями, исчезает. Мое оцепенение спадает только тогда, когда над дверью звенит колокольчик, возвещая о его уходе.

Это он… Это точно он! Какое-то необъяснимое чувство подсказывает мне, что это он!

Вскакиваю на ноги, словно меня подбросило пружиной, и бросаюсь за ускользающим силуэтом.

Кажется, я окончательно сошла с ума.

Вылетаю на улицу и бешено кручу головой по сторонам, пытаясь отыскать его.

На улице темно. Фонари освещают мокрый асфальт, и в их тусклом свете я все же улавливаю его силуэт, мелькнувший за углом. Он словно тень скользит по улицам. Сердце бешено колотится в груди, подгоняя меня вперед. Бросаюсь вслед за ним, не думая ни о чем.

Ноги заплетаются в неудобных туфлях на шпильках. Проклятье! И кто только придумал эту неудобную обувь? Холодный пот проступает на лбу. Безжалостно срываю их с ног и чувствую, как ледяной асфальт обжигает босые ступни. Мелкие камешки впиваются в кожу. Но мне плевать! Сейчас главное – догнать его.

Я знаю, что это он!

Уверенные шаги грубых ботинок эхом разносятся в ночной тишине, становясь только все тише и тише. Он слишком быстр. И как бы я не старалась, в один момент мое дыхание сбивается и я выбиваюсь из сил.

Кажется, он просто растворяется в темноте, словно кошмарный сон.

И стоит мне только на одну секунду прикрыть глаза,