Фатум - Азура Хелиантус

Мед сохранил мой номер только на случай чрезвычайных ситуаций.

Этот конверт явно показался ему подозрительным.

Я резко встала, засовывая телефон в передний карман джинсов.

— Пойду на кухню. Я не обедала, аппетита не было, но, знаешь, глядя, с каким удовольствием ты ешь, я тоже проголодалась, — попыталась я разрядить обстановку.

Он поднял глаза от миски и уставился на меня. — Хочешь немного? Если хочешь, давай пополам.

У меня сжалось сердце, и пришлось бороться с влажной пеленой, застилавшей глаза. Он предлагал мне свой обед после нескольких дней, когда сам почти ничего не ел. Он думал обо мне, хотя должен был в первую очередь думать о себе.

— Нет, Дэн, всё в порядке. Я скоро вернусь, если что-то понадобится — зови.

Он кивнул с почти разочарованным видом. Снова опустил взгляд в тарелку и продолжил есть в полном молчании. Я направилась к двери, стараясь игнорировать чувство вины за то, что оставляю его одного.

Его голос остановил меня у самого порога.

— Мне жаль, Арья.

Я повернула голову и неуверенно посмотрела на него через плечо. — За что?

Он всё еще не поднимал глаз. — За всё. Период сейчас выдался не из лучших.

— Прелесть любых периодов в том, что они не длятся вечно, верно? Пройдет.

Его виноватое выражение лица казалось мне всё более необъяснимым. А уж слышать от него извинения — это было то, чего я никак не ожидала. Тем более что он ни в чем не был виноват.

Ничего больше не добавив, я переступила порог и вышла, закрыв за собой дверь с легким стуком. Я замерла на мгновение, закрыла глаза и глубоко вдохнула.

Не знаю почему, но закрыть за собой эту дверь оказалось непривычно трудно. Что-то подсказывало мне: стоит её запереть — и всё уже не будет прежним.

Вероятно, это было предчувствие. Просто предчувствие.

На первом этаже, промчавшись так, будто от этого зависела моя жизнь, я нашла Меда; он стоял, прислонившись к кухонной раковине, уставившись в пол с задумчивым видом. На столе лежал красный конверт.

— Мед? — обеспокоенно позвала я.

Сморщив нос, он кивком головы указал на стол. — Это тебе.

Я посмотрела на знакомую черную печать с замиранием сердца; когда я в последний раз читала содержимое такого конверта, моя жизнь перевернулась. Казалось, это было целую вечность назад.

— Ради богов, только не снова. Что еще там такое? — Я взяла его осторожно, будто он мог взорваться у меня в руках, не зная, чего мне хочется больше: сжечь его или прочитать.

— Открой и прочти, но не здесь. Иди во двор, в самое укромное место. Я сделаю вид, что ничего не видел — хочу, чтобы ты относилась ко мне так же, как к остальным.

Мой мозг начал отключаться, отстраняясь от ситуации. — За Данталианом присмотришь?

Он достал из шкафчика бутылку виски. Я посмотрела на него в замешательстве, но он лишь пожал плечами.

— А что? Мы же о твоем муже говорим. По-моему, он заслужил глоточек.

Обычно я бы весело улыбнулась, но не в этот раз.

Каждый шаг по пути во двор давался мне вдвое тяжелее обычного; я остановилась, только когда дошла до самого скрытого угла. Сюда не выходило ни одно окно — я оказалась за сараем для инструментов, который теперь стал спортзалом, где мы иногда тренировались по утрам, но сейчас был уже поздний вечер.

— Прошу, пусть это будет что-то хорошее. У нас и так полно проблем, — прошептала я, закрыв глаза и пытаясь унять бешеное сердцебиение.

Я достала черную карточку, на которой ярко выделялись белые чернила. И на этот раз края букв были слегка размазаны, словно отправитель снова очень спешил доставить мне послание.

Конверт снаружи был оформлен с маниакальной тщательностью: темно-красный цвет не выдавал отправителя, восковая печать была простой, а кроме неё — только мое имя, выведенное его элегантным почерком, чтобы было ясно, кому письмо предназначалось. Единственный способ понять, от кого оно, — вытащить карточку с вытисненной печатью Астарота и его подписью в конце сообщения. Это было настолько же изысканно, насколько и жутко.

Всё буквально источало власть, которую принц Рот — хотя так его называли только друзья — внушал любому существу.

И я, конечно, не была исключением.

Я прочитала послание с комом в горле.

«Жду тебя в своем кабинете. Как можно скорее. То есть немедленно. Астарот».

— Твою мать! — негромко выругалась я.

Я провела рукой по лицу, не заботясь о том, что размажу макияж. Дурное предчувствие, которое в последнее время часто меня посещало, усилилось, вызвав невыносимую тошноту.

Я медленно вернулась на кухню, тело казалось тяжелее обычного. Я сжимала конверт в руках, сминая его, будто он был во всем виноват, и прислонилась к раковине, как до этого Мед, не имея ни малейшего понятия, что делать.

На самом деле я знала. Послание было ясным и четким.

Мне нужно было немедленно явиться в его кабинет.

Я использовала Игнис, чтобы сжечь письмо, слушая треск огня, пока оно не превратилось в крошечные обугленные кусочки бумаги, разлетевшиеся по комнате. Я на цыпочках вернулась в свою комнату, надеясь, что меня никто не увидит и не услышит, и впервые за все эти месяцы заперла дверь на ключ.

Мне показалось, я слышу, как трещит мое сердце.

Я выключила свет и закрыла окно, задернув штору, чтобы погрузить комнату в полную темноту, не считая теплого света одной-единственной свечи. Я вспомнила, что видела похожую на тумбочке в комнате Данталиана, но не была уверена наверняка и не понимала, почему мне в голову пришла эта пустяковая деталь.

Я опустилась на колени на пол, уставившись в шершавую стену перед собой, пока не почувствовала, что готова к тому, что должно произойти. Вероятно, я никогда не была бы к этому готова, поэтому просто решилась. Моя демонская сущность взяла верх, меняя цвет глаз с темно-зеленого на алый; я сосредоточила взгляд на фитиле свечи.

— Аве, Астарот, искатель мудрости и хранитель времени. Могущественный демон, смиренно взываю к тебе из глубин Ада в царство людей, дабы внял ты мольбе верной слуги твоей. Позволь мне предстать пред тобой в чертогах твоих.

Я повторила призыв трижды, прежде чем меня действительно услышали.

Низкое пламя свечи начало колебаться, гонимое несуществующим ветром.

Мрак вокруг стал плотнее, температура резко упала, и в какой-то момент слабый свет свечи погас,