И всё-таки я люблю тебя! Том 2 - Елена Харькова

– Я?!! – удивилась девушка. – Но как? Ты что, хочешь, чтобы я его украла?!!

– Да. Я хочу, чтобы ты украла для меня это яйцо, – мило улыбаясь, произнёс Воланд.

Это прозвучало так, будто он просил её сходить в магазин за хлебом. Маргарита была поражена. Она с трудом находила слова.

– Но… это… это безумие! Это невозможно! А ты не пробовал это яйцо купить у него или обменять на что-нибудь, например, на эту диадему или другую драгоценность, которая тебе уже надоела?

– Эдик ещё его любит, – печально произнёс Воланд.

– Но я не смогу украсть! У меня не получится. Да я и не хочу воровать!

– Даже ради меня? – прищурился Воланд.

– Даже ради тебя.

– Даже ради…

– Даже ради себя, – отрезала Маргарита дальнейший шантаж.

– Но почему? Пойми, я тебе не только за это очень хорошо заплачу. Я тебе сделаю паспорт. Я сделаю для тебя всё что угодно! Проси, что хочешь! Хочешь, я тебе твой бордель подарю. Хоть пять борделей! – распалился не на шутку Воланд. – Будешь там полноправной хозяйкой!

Маргарита рассмеялась.

– Не нужны мне твои бордели. Оставь их себе. А вот паспорт я хочу.

– Ну что, по рукам? – обрадовался Воланд.

– Нет, подожди, я не сказала, что согласна. Ведь если даже я и украду это яйцо, не думаю, что я долго после этого буду радоваться жизни. В лучшем случае меня посадят в тюрьму, а в худшем – закопают. Так ведь?

– У тебя будет столько денег, что ты сможешь жить в любом месте земного шара. Я тебе помогу в этом.

– А ты сам не боишься, что с тобой за это расправятся? Эдик ведь не простой мужичок с улицы. За ним наверняка кто-нибудь стоит. Он, безусловно, поймёт, что яйцо не мне, а тебе понадобилось. Ты не боишься его мести?

– Кишка тонка, – ухмыльнулся Воланд. – К тому же мы сделаем вид, будто ты вопреки моему согласию ради денег согласилась поближе познакомиться с Эдуардом Романовичем. А после кражи ты скроешься. А я объявлю всем, что ты и у меня что-нибудь стащила. Все решат, что ты ловкая мошенница и обвела нас двоих вокруг пальца. Поверь, я сам буду очень рьяно тебя искать. Поэтому меня вряд ли заподозрят.

– Всё понятно. Но это всё поэзия. А проза заключается в том, что я не хочу спать с твоим Эдиком, а если я поеду, то это придётся сделать. И потом, я не смогу незаметно украсть яйцо. Это не маленькое колечко, его в кармане не спрячешь. И наверняка у него дома охрана. Поэтому я не смогу незаметно уйти с этим яйцом. Но даже если я и уйду, он сразу обнаружит пропажу и вызовет милицию. Меня тут же поймают. В общем, ничего не получится!

– Клофелин, – вместо ответа сказал Воланд.

Маргарита задумалась.

– А охрана?

– Попросишь её убрать, чтобы никто не узнал о вашей встрече.

– А как я потом до дома с этим яйцом доберусь? Ты пришлёшь за мной машину?

– Нет! Я не могу оставить ни одной улики, чтобы меня в чём-то заподозрили.

– Но как же я доеду? Он же наверняка живёт за городом, в каком-нибудь элитном посёлке.

– Доедешь. Сама придумаешь как, – убеждённо сказал Воланд. – Мозги у тебя есть.

Маргарита пристально посмотрела в глаза Воланду.

– А если я всё-таки не соглашусь?

– Не советую, – ласково, даже как-то по-отечески сказал Воланд, а потом вдруг резко убрал улыбку с лица. – Если я чего-то хочу, я это получаю. В данном случае это яйцо можешь для меня достать только ты.

Маргарита поёжилась.

– Значит, выбора у меня нет?

– У тебя есть только один выбор: спать с Эдиком или не спать. В остальном у тебя выбора нет, – жёстко ответил Воланд и очаровательно улыбнулся.

– Ну хорошо, я подумаю над этим предложением, – уклончиво ответила Маргарита. Она поняла, что пришло время бежать от Воланда. – Я позвоню тебе на днях и дам ответ.

– Я уже за тебя подумал и всё решил, – отрезал Воланд. – Ты сейчас же пойдёшь в зал и договоришься с Эдиком, что завтра приедешь к нему в гости. Потом ты будешь как ни в чём не бывало веселиться, ночью отдохнёшь у меня, утром поедешь к Эдику, потом привезёшь мне яйцо, получишь паспорт и деньги, а вечером уже будешь лететь в самолёте. И всё. Ты будешь богата и свободна. Как тебе такой план?

– Почему именно завтра?

– Потому что завтра, – наседал Воланд.

– Но мне надо подготовиться, съездить домой. Переодеться не мешало бы. Не в золотом же платье мне потом с вашим яйцом по Москве драпать! Да и то платье, в котором я приехала, для побега не годится. Клофелин надо купить, в конце концов, – ляпнула Маргарита от отчаяния.

– У меня всё есть.

– И чистое нижнее бельё? – не скрывала злости Маргарита.

– И новое нижнее бельё. Ты остаёшься здесь, а завтра поедешь к Эдуарду и привезёшь мне яйцо. А после этого делай что хочешь.

Маргарита поняла, что сбежать от Воланда не удастся.

– Тогда у меня условие: я поеду к этому Эдику только после того, как у меня в руках будет мой паспорт и деньги.

– Ты мне не веришь? – театрально поднял брови Воланд.

– Ты же мне не веришь, – ответила Маргарита.

На минуту повисла пауза. Воланд недовольно хмурился.

– Хорошо. Сегодня сфотографируешься, а утром уже паспорт будет готов. И деньги тоже получишь завтра. Но в руки я тебе это не отдам. Для гарантии, что ты сюда вернёшься.

– А где мои гарантии? Ты не доверяешь мне, а я не доверяю тебе. Я не уверена, что ты мне отдашь после всего паспорт и деньги.

– Ты не веришь моему честному слову? – сделал обиженное лицо Воланд.

– В нашей среде честного ничего не бывает, – парировала Маргарита.

– Что ты предлагаешь?

– Пусть Джем завтра приедет сюда, и я ему отдам свой паспорт и деньги перед тем, как уехать.

– Хорошо, пусть приезжает, – согласился Воланд, – но только я не позволю вам общаться наедине. Это моё условие.

– Но почему?

– Уж больно ты хитра. А Джем тебе предан. Я не хочу, чтобы вы за моей спиной договорились обвести меня вокруг пальца.

Маргарита и Воланд пристально посмотрели друг другу в глаза.

– Ну хорошо, – пришлось согласиться Маргарите, ведь другого выбора у неё всё равно не было.

Они оба сделали вид, что улыбаются друг другу, но при этом глаза их излучали плохо скрываемую ненависть.

Маргарита спустилась в зал и первым делом отыскала Цыпочку. Проходя мимо неё, Маргарита чуть замедлила шаг.

– Жду тебя в туалете на втором этаже, – очень тихо сказала Маргарита, почти совсем не шевеля губами.