Сцены любви - Дина Джеймс

Основа для любви – благополучье.[73]

– Моей жене это совсем не понравится. Я в буквальном смысле выкрал его из дома. – Шрив Катервуд бросил виноватый взгляд через плечо.

– Отлично. Вы таким же образом потихоньку вернете его назад, и никто не останется внакладе. – Неемия Горовиц, владелец нового театра «Империал» в Чикаго, выразительно махнул рукой. – У нас в зале репортер. Газеты подхватят эту новость. У нас увеличатся сборы. Мы все разбогатеем.

– У нас и так хорошо идут дела.

– С «Юлием Цезарем»? – фыркнул Неемия. – В спектакле всего две женщины, которые появляются на пять минут. В крайнем случае, вы передадите Миранде – от меня – что это ее вклад в спектакль. Иначе мы потеряем публику.

– Она разозлится, когда прочитает об этом в газетах, – возразил Шрив.

– Ничего. Вы спрячете газету и не скажете, что она вообще выходила. Неужели я должен вам объяснять, как это делается? – недовольно проворчал Неемия.

Шрив покачал головой. В золотом лавровом венке Брута отразились огни рампы.

Из свертка, который он держал на руках, послышалось гульканье. Потом оттуда высунулась крошечная ручка и схватила висевшую на шее Шрива цепь. Малыш потянул за нее.

На сцене Марк Антоний говорил миру о том, что Брут «римлянин был самый благородный»[74].

Шрив улыбнулся своему сыну.

– Не можешь подождать, чтобы не испортить мой костюм, да?

Малыш засмеялся.

Шрив забрал у него цепь, пока она не оказалась в его маленьком ротике.

– «Войска на отдых! И пойдем скорее делить счастливейшего дня трофеи», – закончил Октавий. Затрубили трубы. Актеры ждали занавеса.

Вместо этого на сцену вышел Неемия Горовиц, призывая публику к тишине.

– Друзья мои! Сегодня на сцене нового театра «Империал» мой добрый друг Шрив Катервуд хочет сделать одно очень радостное сообщение.

Шрив вышел на сцену с младенцем на руках. На самом деле его сын родился две недели назад в доме Рут Уэстфолл в присутствии врача и сиделки, но как сказал Неемия, им надо было увеличить сборы. А «Юлий Цезарь» был тяжелым спектаклем.

– Дамы и господа, позвольте вам представить. Впервые на сцене – мой сын. – Шрив поднял малыша. – Драммонд Катервуд.

– Родился за кулисами! – крикнул Неемия, и по залу прокатились аплодисменты. Публика радостно вскочила.

– Родился за кулисами!