Давай никому не скажем - Агата Лель

— Не знала, что ты играешь. Думала, эта штука стоит для красоты, — расплывшись в улыбке, кивнула на Ямаха.

— Так она и стояла для красоты, вдохновение вдруг проснулось. Ну как? Смогу, если что, подрабатывать в переходе? — он поднялся и, подойдя ближе, обнял меня за талию.

— Это вряд ли — фальшивишь. Денег никто не даст! — поддела я.

— А если так? — он пригладил ладонью волосы и состроил брутальную гримасу.

Я не выдержала и рассмеялась, представив его с протянутой рукой, и лицом дерзкого мачо у нас в подземном переходе.

— Будем работать в тандеме, как Бонни и Клайд. Нас ждут великие дела, весь мир у наших ног, — он наклонился и, убрав с моего лица прядь волос, нежно дотронулся губами до скулы, потом до щеки, шеи… — А ты почему так долго? Я подсматривал в окно, ты пришла минут десять назад.

— Разговаривала по душам с твоей мамой, — пролепетала, бессовестно тая.

— И что интересного она обо мне рассказала? — целуя мочку уха, прошептал он.

— Ничего, кроме того, что ты наркоман и бабник, — прикрыла глаза, откинув голову назад.

— Моя мама просто чудо, — хмыкнул, продолжая доводить до исступления своими прикосновениями.

Когда он нашёл губами мои губы, я честно пыталась сопротивляться, испытывая нервное напряжение от того, что где-то за стеной находятся его родители и сестра. Но его прикосновения обезоруживали, его поцелуи не давали ни единого шанса отступить и сказать «нет».

— Я соскучился по тебе, — выдохнул он, и в низу живота вспыхнуло адское пламя.

Воспоминания о ночи, проведённой вместе в его день рождения и так не отпускали ни на секунду, а сейчас, находясь в плену его нежных рук, его ищущих мягких губ, было особенно томительно находиться рядом и ограничиваться одними поцелуями.

Я позволила себе расслабиться, позволила ему целовать себя. Совершенно забыв об осторожности позволила своим рукам гладить его широкую спину под задранной футболкой.

Я думала: ну хотя бы ещё одну минуту, одну секунду…

— Я всё-таки решила приготовить вам ча… — в дверях застыла Нонна Вахтанговна.

На подносе, в двух изящных фарфоровых чашках дымился ароматный чай.

Она удивлённо раскрыла рот, глаза округлились. Чашки мелко завибрировали, позвякивая о блюдца. Её руки дрожали.

Я отпрянула от Яна и, схватив сумку, быстро выбежала из комнаты, едва не сбив Нонну Вахтанговну в ног.

Пока бежала по лестнице, ожидала проклятий в спину, ругательств, но было на удивление тихо. И эта тишина пугала больше, чем не устроенный скандал.

Ян бросился следом, и догнал меня уже застёгивающей сапоги. Руки не слушались, "собачка" выскальзывала из пальцев.

— Всё будет хорошо, послушай! Я с ней поговорю, — он взялся ладонями за моё лицо уверенно заглядывая в глаза. — Ничего страшного не произошло, мне восемнадцать, я имею право жить так, как хочу, и встречаться с девушкой, которую люблю. Я уйду из дома, мы будем жить вместе, слышишь?

Он сказал «люблю». В другой ситуации я бы порхала от счастья, но сейчас, после произошедшего в его спальне…

Меня бил озноб, в голове вереница разнообразных мыслей, и осознание того, что это конец.

Я видела её глаза… этот взгляд. Она не простит мне этого. Не простит этого нам.

— Прости, я… я пойду, — повесив сумку на плечо, торопливо выскользнула из дома.

— Увидимся завтра! Обязательно! Поняла? — прокричал он мне вслед, но я ничего не ответила, спешно покидая территорию дома.

Лишь оказавшись за высокими воротами, смогла наконец выдохнуть. Но руки до сих пор сотрясала мелкая дрожь, пелена страха окутала разум: недавнее адское пламя сменилось могильным холодом.

Я не боялась вылететь с работы, не боялась осуждения людей.

Я боялась потерять его.

Боялась, что если вмешаются его родители, мы точно не сможем быть вместе. А они вмешаются! Просто не может быть иначе!

Неверными шагами удалялась от дома, роняя слёзы и коря себя за произошедшее.

Надо было быть осторожнее, надо было предвидеть…

Может быть потом, позже, когда Ян бы её постепенно подготовил, она, может, и приняла бы скрепя сердце наш роман, но не сейчас, не вот так, как снег на голову.

Мимо промчалась Ауди Романа Алексеевича. Почему-то вдруг совершенно ни к месту вспомнила, что утром мне показалось, что видела её возле остановки у барака.

Конечно, это был не он, ему там просто нечего делать…

Сейчас он войдёт в дом и Нонна Вахтанговна огорошит его новостью, что их сын крутит шашни с нищей преподавательницей, дочерью алкоголички.

Это конец.

Я брела не разбирая дороги, игнорируя мелко накрапывающий дождь. Не замечая ничего вокруг прошла остановку, но даже не обернулась, продолжая свой бессмысленный путь.

Если я его потеряю, то жизнь вообще не имеет смысла.

--

*Только ты можешь сделать этот мир правильным. Только ты.

Only You (And You Alone) (с англ.? — ?"Только ты (и ты одна)" — популярная песня 1950-х, группа «The Platters».