Цветущий сад - Маргарет Пембертон

С того места, где они стояли, была видна утопающая в цветах дорога, по которой к главному входу отеля подъехал автомобиль с закрытым кузовом.

— Хорошая машина, — сказал Вир, будто они не обсуждали ничего более важного, чем погоду. — Полагаю, датская королевская семья предпочитает именно такие.

Сунув руки в карманы, Вир повернулся и пошел к теннисным кортам.

Запари заморгал и, быстренько оценив ситуацию, поспешил за ним.

— Счастье Алексии всегда было для меня превыше всего. Если она любит вас, а вы любите ее…

— Двести тысяч фунтов, — сказал Вир, и граф утвердительно кивнул.

Вир знал, что мог бы снизить цену до пятидесяти тысяч, и граф был бы доволен, но не стал этого делать. И без того ужасно, что он покупает Алексию как рабыню, понятия не имея, сколько она на самом деле стоит.

Вир еще не делал ей предложения выйти замуж за него. В этом не было необходимости, потому что он заранее знал ответ. Даже сейчас он не будет спрашивать ее, а просто скажет о браке. Алексия была физически не способна самостоятельно принимать решение, даже самое простое. Ее глаза просто светились безропотным обожанием. У другого мужчины такая детская черта характера и абсолютное подчинение могли бы вызвать раздражение. Но Виру нравилось это. Он мог баловать ее, потворствовать ей… После нескольких лет апатии, которой он страдал, живя с Клариссой, Алексия была для него ангелом небесным. Она помогла ему почувствовать себя властным, решительным мужчиной, сознающим свое превосходство. Именно этих качеств ему не хватало, когда он впервые встретился с Клариссой. Вир уже написал своим адвокатам в Лондон. В течение последующих недель его письмо к Клариссе догонит ее где-нибудь между Хайдерабадом и Нагпуром. Ей не надо даже возвращаться в Англию для развода, да и захочет ли она прерывать свое путешествие. Достаточно ему провести уикэнд с леди, рекомендованной его адвокатом, и через некоторое время он будет свободен, чтобы снова жениться… жениться на Алексии.

Наконец платья для костюмированного бала были разобраны служанками и переданы по назначению. Цыгане в шелковых рубашках-косоворотках и в штанах, заправленных в начищенные до блеска сапоги, выглядели великолепно. Цветочные композиции были просто восхитительными, а шеф-повар объявил, что закуски удались как никогда. Нэнси облегченно вздохнула и пошла в свой номер принять ванну и переодеться в бальный наряд.

Сеньора Энрикес осторожно кашлянула.

— Есть небольшое изменение в предстоящем вечере, мадам.

— Да?

Сеньора Энрикес ужасно не любила причинять кому-либо неприятности и потому постаралась сказать по возможности безразличным тоном:

— Мистер Санфорд сообщил мне, что на вечере будет еще одна гостья — мисс Росман.

— Хорошо. Разумеется. У нас есть костюм для мисс Росман? Если нет, может быть, мне поговорить с Салли?

— Насколько я понимаю, мисс Росман должна быть английской розой.

Нэнси улыбнулась:

— Очень ей подходит. Уверена, она будет выглядеть очаровательно. А сейчас, извините меня, сеньора Энрикес. Я с трудом разбираюсь в сложных костюмах эпохи Тюдоров. Чтобы надеть их, мне приходится тратить в два раза больше времени, чем обычно.

Нэнси снова улыбнулась и поспешно вышла из комнаты. Сеньора Энрикес наблюдала за ней с восхищением. Она заметила, как подействовало на Нэнси имя Тессы Росман, но мадам, по-видимому, от рождения умеет владеть собой в трудные минуты. Сеньора Энрикес порадовалась, что ей не придется присутствовать на балу. Ей приходилось видеть, как небрежно, почти грубо обращался Рамон Санфорд с некоторыми леди на предыдущих балах, и она никогда не жалела их. Но Нэнси Ли Камерон было очень жалко. Она любила и уважала ее. Сеньора Энрикес вздохнула и вернулась к бухгалтерским книгам, радуясь, что больше не испытывает сердечных волнений.

* * *

Нэнси выбрала для бала костюм Анны Болейн. Ей нравился наряд эпохи Генриха VIII, и она чувствовала определенную симпатию к девушке, имевшей несчастье попасться на глаза королю. У нее были такие же темные волосы и молочно-белая кожа, как у Анны Болейн. И судьбой ей была предопределена такая же ранняя смерть. Хотя Нэнси ужасно волновалась, выбор был очень удачным.

Платье, которое сшила для нее Салли, было из темно-красного бархата с глубоким, прямоугольным декольте, которое открывало ее гладкие плечи и прекрасную высокую округлую грудь еще более соблазнительно, чем платья с глубоким вырезом от Пату и Шипарелли. Пышные тяжелые рукава были расшиты золотом, а юбка ниспадала до самого пола. Облегающий лиф и вырез платья были украшены жемчугом, так же как красный бархатный чепец, окаймляющий лицо, отчего Нэнси казалась настоящей королевой.

— Мадам, это просто великолепно! — восхищенно сказала Мария.

Однако Нэнси не испытывала особой радости от своего внешнего вида. Оставалось всего несколько минут до того, как она присоединится к грозной фигуре Рамона на площадке парадной лестницы.

Она медлила, сидя за туалетным столиком, страшась выйти в роскошно украшенный коридор.

— Чего-нибудь не хватает, мадам? — спросила Мария.

Нэнси встретилась в зеркале с ее взглядом.

— Нет, — сказала она и поднялась, чтобы отправиться в путь на плаху. — Ничего.

Нэнси хорошо приготовилась к предстоящему балу. Она уже однажды выдержала подобное испытание, и ничего с ней не случилось. Тот вечер, когда Рамон вошел в зал с Тессой под руку, казалось, был так давно. Поскольку затем последовало их откровенное сближение, она наверняка станет объектом пристального внимания, когда после официального приветствия гостей ей предстоит остаться одной, а Рамон будет оказывать внимание Тессе.

Он был в роскошном гусарском мундире — белые штаны, заправленные в блестящие, высокие, до колен, черные сапоги и расшитый золотом ментик с меховой опушкой, небрежно болтающийся на одном плече. Рамон был великолепен.

Нэнси холодно улыбнулась и встала рядом с ним. Лицо Рамона было мрачным и непреклонным.

Лакеи в ливреях и распорядитель бала заняли свои места. Огромные двери в конце длинного салона были открыты настежь. В них по старшинству проходили гости.

Сверкали драгоценности в ушах, на шеях, груди, предплечьях, запястьях и даже, как у махарани, на пальцах ног.

Каждый порылся в своих заветных шкатулках, стараясь превзойти остальных в королевском или псевдокоролевском величии.

Как и прежде, когда появилась Тесса Росман, она приковала к себе всеобщее внимание своим незатейливым нарядом. Она была в простом белом платье из кисеи с единственным украшением — венком из алых роз, приколотым к ее золотистым волосам.

Нэнси подумала, была ли эта ошеломляющая простота ее собственной идеей, или в выборе наряда принимал участие Рамон. Когда они пожали друг другу руки, Тесса улыбнулась Нэнси с таким обаянием, что та не могла не ответить ей тем же. Было бы намного легче, если бы Нэнси могла испытывать к ней неприязнь, но невозможно было не восхищаться Тессой Росман. Ее застенчивость прошла, она выглядела веселой и очаровательной, однако ее простодушная манера здороваться изменилась после общения с наиболее претенциозными гостями.