Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

Люциан встал рядом со мной. Его словно загипнотизировало то, что расположилось между фотографиями. Урна из черного камня.

«Это оно?» – спросила я у него. Он бережно поднял тяжелый сосуд.

«Но я должен ее открыть, чтобы убедиться».

При мысли о том, что внутри этой каменной емкости лежат останки мертвого сердца, мне стало дурно. Люциан был не таким брезгливым и попробовал открыть урну. Не вышло. Очевидно, она была запечатана с помощью магии.

Аарон: Ари, Люциан, вы должны на это взглянуть.

Слишком настойчивый тон, чтобы его игнорировать. Люциан бросил на меня вопрошающий взгляд. Я боролась с собой. Одно дело – проникать в помещения, которые я уже знала, а другое – принять зловещее приглашение Аарона. Я во много раз усилила свои стены и подала Люциану знак, что я готова.

За дверью обнаружился длинный коридор. Он был полностью отделан пластинами из нержавеющей стали. На потолке – светящиеся квадраты матового стекла. Люциан пошел вперед. Если идти по нему босиком, пол был бы холодным и гладким на ощупь. Откуда мне это известно? Перед нами возникла голова Аарона. Он махнул нам идти в небольшой смотровой кабинет, который, как и коридор, был облицован нержавеющей сталью. Мы втроем заполняли собой почти всю комнатку. Полка, каталка, клеенчатая занавеска. Больше там ничего не было. Я осторожно провела пальцами по голому металлу каталки. Это казалось таким знакомым…

– Зачем ты нас позвал? – тихо спросил Люциан. Здесь, конечно, было жутковато, но Люциан прав, ничего особенного тут не было.

С мрачным выражением лица Аарон откинул больничную занавеску в сторону. Я вздрогнула и прижалась к груди Люциана. Его руки обхватили меня, подарив на краткий миг чувство безопасности. Потом он задвинул меня за спину и прошел в часть помещения, которая до этого была скрыта занавеской.

На диванчике для посетителей сидела женщина с короткими черными волосами. Она уставилась на меня сквозь стекла своих очков. Ее широко открытые глаза были подведены ярким черным цветом. От этого водянисто-зеленый цвет глаз со светящимися ободками смотрелся еще ярче. Но ведьма не пошевелилась даже тогда, когда Люциан опустился рядом с ней на колени. Она только испуганно смотрела на меня. Как будто кукла в музее восковых фигур.

– Силин, – прошептал Люциан.

Так это была ведьма, которая наслала на меня проклятие? Ведьма, на чьей совести смерть невесты Гидеона? Она выглядела так, словно и мухи не обидит. Блузка с оборками, джинсы, балетки. Перед ней стояла наполовину пустая чашка с цветочками. Фруктовый чай? Она уже не смогла допить его, потому что магия Бела превратила ее в соляной столб.

Кое-что другое, лежащее на столике рядом, заставило меня оторопеть. Поднос с иглами, канюлями, спиртовыми салфетками.

И тогда я сразу всё поняла.

– Я уже была здесь.

Всё вернулось. Врач с холодными глазами. Шприцы. Я, опускающаяся на каталку. Это были не кошмары, а воспоминания. И они были моими собственными.

Аарон выглядел удивленным. Люциан – нет.

Гидеон: Мы нашли еще одну комнату. Тут повсюду новейшие технологии криоконсервации.

Райан: Эмм… думаю, у меня тут тоже кое-что есть. Передо мной стоят такие стеклянные инопланетные саркофаги. В одном мужик очень похож на Танатоса. Мы постараемся открыть эту штуковину, чтобы узнать наверняка.

Как будто в замедленном темпе с лица Люциана стирались все эмоции. С пустым взглядом он вслушивался в неизвестность. Они нашли Танатоса. Спустя двадцать лет его поиски наконец-то подошли к концу. Я положила руку ему на спину, но он никак не отреагировал.

«Все идет не так, как должно, – произнес он. – Я должен быть там с Танатосом. Гидеон здесь с Силин. А ты… тебя вообще не должно здесь быть!»

Лиззи: А брахион способен выжить, если его заморозят?

Люциан: Без понятия, никто же еще не пытался.

Резкость в голосе брахиона было невозможно не услышать. Лиззи тут же прикусила язык.

– Безумие какое-то, – неожиданно воскликнул Аарон из соседней комнаты. Он не терял времени и продолжал изучать обстановку. Мы с Люцианом вошли следом за ним в дверь за диваном и внезапно попали в кинозал. Это был не огромный зрительный зал, но и не домашний кинотеатр. Скорее что-то среднее.

Я потрогала красное бархатное сиденье. Маленькая табличка обозначала его как «ряд 1 – место 10». Старомодные подлокотники: без подстаканников и прочих наворотов. Люциан поднялся по узеньким ступенькам наверх, в помещение с проектором. Зажужжав, алый занавес разъехался в стороны. Погруженная в свои мысли, я зашагала вдоль первого ряда. Место 8, место 7, место 6…

Райан: О’кей, штуковина открылась. Это точно Танатос. Тут еще куча трубочек и остальной фигни. По-моему, Харрис проводил эксперименты с кровью Танатоса.

Райан даже представить себе не мог, насколько он был прав. Он не знал правду о клинках брахионов. Кровь Танатоса, по-видимому, поставлялась для поддельных кинжалов и пуль-ациамов.

Люциан: Он жив?

Гидеон: Пока не знаем. Но мы ошиблись. Его не заморозили. Он подключен к чему-то вроде аппарата искусственного кровообращения.

Тоби: Нам придется отключить эту машину, чтобы забрать его…

Голос Тоби был полон сочувствия. В отличие от голоса Люциана.

Люциан: Сделайте это.

Он должен был чувствовать себя ужасно. Танатос был его лучшим другом, его наставником. Тот факт, что жизнь в его теле поддерживалась лишь аппаратом искусственного кровообращения, говорил сам за себя. На удивление, меня саму смерть биологического отца оставила равнодушной.

– Ари, как часто, говоришь, ты смотрела «Русалочку»? – прокричал Люциан через крошечное окошко, из которого торчал объектив проектора.

– Много раз. А что?

Вместо ответа лампы на обитых мягким материалом стенах начали тускнеть. Проектор заработал, а по экрану поплыла русалочка с красными волосами.

«Вот черт!» Теперь я поняла. Я была в этом кинозале. Почти каждый месяц! Но этого не могло быть. Мы ведь жили не в Амстердаме, а я никогда не уезжала дольше чем на пару-тройку часов. Мама бы заметила. Или нет?

Гидеон: Отлично. Танатос у нас. Сейчас почти двенадцать. Уходим. Вы достали сердце?

Воспоминание обрушилось на меня. Отчим наверняка пользовался порталом!

Райан: Что с Аароном? Он больше не отвечает.

Я повернулась к рыжему охотнику. Он стоял позади меня и с виду был в порядке. Своими большими серыми глазами он смотрел на меня.

Серыми глазами, которых не было у Аарона!

И тут всё началось.

Меня захлестнула ледяная боль, лишив возможности двигаться. Я слышала, как меня звал Люциан. Но Аарон поднял меня как тряпичную куклу. Мир, шатаясь, перевернулся. Мне было видно, что Люциан несся ко мне, обнажив ациам. В его взгляде не было ничего, кроме ненависти, но он не успел. Меня затащили в черную дверь,