Зацепить 13-го - Хлоя Уолш

Джоуи был прямолинеен и обычно говорил вслух все, что приходило ему на ум.

Он вполне мог обсудить тот случай на поле и мое сотрясение мозга.

— Нет, они в Дублине, — ответил Джонни. — Папа сейчас там работает.

У меня округлились глаза.

— Так ты один дома?

— Мне же не четыре годика, — усмехнулся он.

— Конечно, — торопливо согласилась я и покраснела.

— Родители часто ездят по работе, — пояснил он, сжалившись надо мной. — Обычно я тут один.

Не знаю почему, но его слова зацепили меня.

«Обычно я тут один».

Какое печальное признание.

Джонни вдруг нахмурился, наклонился ко мне и обхватил ладонью мой подбородок.

— Это что такое? — спросил он убийственно спокойным голосом, обжигая меня своими синими глазами.

— Ты о чем? — спросила я, испугавшись вопроса.

Приподняв мне подбородок, он отвел волосы с плеча и глухо зарычал.

— Вот это, — пояснил он, проведя большим пальцем по скуле. — И это, — добавил он, дотронувшись до брови.

Прикосновение было очень нежным, и я дернулась не от боли, а от натянутых нервов.

Джонни убрал руку с моего лица, но остался стоять рядом; так близко, что я видела, как пульсирует жилка у него на шее и как он играет желваками.

— Шаннон, что случилось с твоим лицом?

— А, ты об этом.

Нервно засмеявшись, я забросила волосы за ухо.

Я тут же пожалела об этом, ощутив густую, похожую на сопли собачью слюну, потянувшуюся от волос к пальцам.

Не так уж и плохо выглядеть бездомной, и волосы, мокрые от собачьей слюны, только делают картину реалистичнее.

— Да, об этом, — бросил Джонни, сердито глядя на мою щеку. — Кто это сделал?

— Никто. Младший брат построил башню из лего, я споткнулась о нее и чуть не убилась о кухонный стол.

Я отрепетировала этот текст до совершенства для завтрашнего объяснения в школе, и он без запинки вылетал у меня изо рта с полным правдоподобием.

Я так долго врала о том, откуда у меня синяки и ссадины, что теперь это давалось мне без усилий.

— Надеешься, я в это поверю? — ошарашил меня Джонни.

Я исподлобья посмотрела на него.

Это было хорошее объяснение.

Убедительное.

Почему же он не купился?

— Да, — выдавила я, раздраженная его прямотой. — Потому что так оно и было.

Джонни выгнул бровь:

— Ты правда пытаешься мне внушить, что сама себе поставила синяк?

— И такое бывает, — ответила я, невозмутимо пожимая плечами.

— Обычно нет, — тут же возразил он. — Для такого синяка ты должна на полной скорости врезаться в препятствие, — добавил он, недоверчиво глядя на меня. — Ты убегала? — спросил он. — От чего? Или от кого? — допытывался он, подойдя ближе.

Во мне проснулся инстинкт самосохранения, лица трех младших братьев стояли за моими следующими словами.

— Что ты пытаешься этим сказать?

— Шаннон, я ничего не пытаюсь сказать, — запальчиво возразил он. — Я прошу тебя ответить честно.

— А я и отвечаю честно, — срывающимся голосом огрызнулась я. — Нечего на меня давить! — На глаза навернулись слезы, которые я быстро смахнула. — Боже!

Я чувствовала себя паршиво оттого, что соврала, и особенно оттого, что соврала Джонни. Но не могла же я переобуться на ходу и сказать: «А знаешь, когда мой папочка напивается, он любит избивать меня и швырять из стороны в сторону, как тряпичную куклу».

И в этот момент небеса разверзлись над нами проливным мартовским дождем, и за считаные секунды мы промокли.

Благодарная спасительному дождю, я повернулась и поспешила к машине.

— Не надо, — крикнул мне Джонни. — Не лезь в эту чертову машину.

Я замотала головой и рванула дверцу.

— Извини меня. Хорошо? — Джонни захлопнул дверцу. — Я больше не стану на тебя давить. — Он развернул меня лицом к себе. — Больше не скажу об этом ни слова.

Он протянул руку к моему лицу, но спохватился и вместо этого обхватил свой затылок.

— Ладно?

— Ладно, — судорожно выдохнув, ответила я.

Джонни обрадовался и облегченно выдохнул.

— А теперь давай пойдем в дом?

— Кажется, мне лучше подождать в машине, — промямлила я, едва решаясь поднять на него глаза. — Я не хочу вторгаться в чужой дом, это только мой придурочный брат может без смущения заявляться в чужие дома и требовать еды.

— Во-первых, я тебе не чужой и ты не вторгаешься, — угрюмо возразил Джонни, ежась от дождевых струй. — Во-вторых, я тебя приглашаю к себе домой. — Он провел по мокрым волосам. — Ты же вся промокла. — Он оглядел меня и кивнул на входную дверь. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

— Ты уверен? — хрипло спросила я.

— Абсолютно, — ответил он, сопровождая ответ кивком.

— Тогда ладно, — прошептала я, все еще сомневаясь. — Но ты уверен, что уверен?

— Да, я уверен, что уверен, — саркастически сказал Джонни. — Идем.

Он развернулся и поспешил к двери, но на полпути обернулся и устремился обратно: я приросла к земле.

Джонни положил руки мне на плечи и ввел в дом.

— Видишь? — спросил он, когда тяжелая входная дверь закрылась и мы оказались в передней его дома. — Ничего страшного, да?

Я покачала головой.

Джонни отряхнулся по-собачьи, забрызгав пол дождевыми каплями.

— Ты смеешься надо мной, Шаннон «как река»? — спросил он, заметив мою улыбку.

Я опять покачала головой.

Он улыбнулся. На щеках опять появились ямочки, от которых мое сердце было готово выпрыгнуть из груди. Джонни повел меня по длинному коридору, который заканчивался вестибюлем с большими арками по обеим сторонам, ведущими неизвестно куда.

Я плотно сжимала губы, чтобы не отвалилась нижняя челюсть. Центральную часть вестибюля занимала огромная лестница с деревянными перилами и изумительно красивыми балясинами, каждую из которых венчала резная львиная голова.

Лестница уходила на второй этаж, где ее перила смыкались с перилами лестничной площадки.

— Это старый дом, — пояснил Джонни. — Ему лет сто пятьдесят или даже больше. — Вид у самого Джонни почему-то был смущенным. — Когда мы его купили, мама не захотела сильно менять изначальный дизайн. Мы отремонтировали большинство комнат и сделали новую кухню, но мама решила оставить некоторые старые части дома. — Он пожал плечами. — Она говорит, у него есть характер или что-то в этом роде.

— Твоя мама права, — сказала я, озираясь по сторонам и разглядывая до нелепости высокие потолки и хрустальные люстры. — Наверное, весь наш дом влез бы в этот холл.

— Джонни! — донеслось из арки слева. Я узнала голос Гибси. — Хавчик готов.

— Есть хочешь? — спросил Джонни, ведя меня по длинному коридору с дверью в конце. — Гибси не успокоится, пока не слопает все, что в холодильнике.

Я покачала