Потерянное солнце - Кэт Лорен

Я хочу быть с ним, хочу ложиться спать и просыпаться рядом. Разум столько лет выстраивал свои собственные идеалы в моей голове в отношении будущей жизни, что я стала слепо следовать им. Но истинное счастье было в другом: находиться рядом с людьми, которые любят, поддерживают тебя таким, какой ты есть.

Наконец, заставив себя подняться с постели, я стала собираться, чтобы сделать то, что давно было необходимо.

Ложась спать сегодня ночью, Никита предупредил меня, что останется дома и проведет этот день со мной и сыном, поэтому я не переживала и спокойно позволила себе долгий сон.

Приняв душ, я села на кровать и набрала номер. Долго ждать не пришлось, и на другом конце провода отозвался женский голос:

– Я слушаю.

– Здравствуйте, Лариса Константиновна. Это Аверина вас беспокоит, – обратилась я к заведующей своей кафедры.

– А, – в ее голосе звучало узнавание. – Думала, что ты сама уже не выйдешь на связь. Скажи мне, пожалуйста, почему мне звонят из деканата и убедительно просят решить твой вопрос? Мне казалось, я ясно дала понять, что ты можешь обратиться ко мне по любому вопросу. Мы бы решили все, если бы ты обратилась сама. К чему все эти сложности?

Она тараторила так быстро, что я не успевала переварить всю информацию или вставить хоть слово. Я поднялась на ноги, слыша, что дверь в спальню открылась. Развернувшись, я увидела Никиту, который замер в проходе.

– Значит так, Аверина. Ты прекрасно знаешь, что медики не учатся заочно. Если ты собралась вернуться и хочешь, чтобы пропущенные два месяца были зачтены, то тебе нужно срочно приехать в университет и сдать промежуточные зачеты. Ты забыла, что на дворе уже ноябрь? На носу зимняя сессия.

Я продолжала молча слушать ее, шокировано смотря на Никиту. Мне не нужно было спрашивать. Я знала, кто стоял за этим.

– Но как же мой академический?

– Никакого академического! Аверина, ты так потеряешь целый год, хоть это понимаешь? Ты срочно должна приехать и сдать все, что нужно. Автоматом тебе никто ничего не поставит. Ты, видимо, забыла, что учишься в главном медвузе страны!

Она почти прокричала последнюю фразу. Ни раз ранее я слышала от нее, что мы должны гордиться тем, что были студентами университета имени Сеченова.

– Тем более, насколько мне известно, Меркулова и Белова все это время снабжали тебя конспектами. Уверена, что у тебя не возникнет трудностей. Ты одна из лучших студенток на курсе.

Я не знала, что ответить ей, потому что находилась в полном шоке.

– Хорошо, я вас поняла, – единственное, что смогла вымолвить. – До свидания.

Отключившись, я опустила руку, продолжая крепко сжимать в ней телефон. Я ничего не говорила. Никита тоже не произнёс ни слова. Мы молча смотрели друг на друга. Мужчина решил первым сделать шаг. Он закрыл, наконец, дверь и подошел ко мне вплотную. Его рука взмылась вверх, нежно касаясь кончиками пальцев моей щеки.

– Зачем? – вырвалось из меня, желая поскорее получить ответ на вопрос.

Телефон выпал из моей руки и с грохотом упал на пол.

Никита молчал. Казалось, слишком долго, что это начинало меня мучить. Злые слезы хлынули из глаз, и я с силой ударила мужчину кулаками в грудь.

– Зачем? – теперь мой голос перешел на крик.

Никита притянул меня к себе, но я сопротивлялась. Мне не нужны его объятия сейчас. Я была слишком на него зла.

– Зачем? – вновь закричала я, уже перестав вырываться.

Мое лицо уткнулось в его футболку, и я начала всхлипывать. Мне это было нужно. Потом мой плачь перешел в рыдания. Они звучали так болезненно и отчаянно. Все внутренности скрутились в один большой узел от надвигающегося чувства обреченности.

Нет, нет, нет!

Я не позволю ему вот так оттолкнуть меня, когда вокруг моего сердца, наконец, рухнула последняя стена. Мне не нужно было ничего больше, чем просыпаться рядом с человеком, которого любила всей душой. Моя учеба, карьера – все, о чем я грезила годами, вдруг стало не важно. Это было таким незначительным в сравнении с тем, какой я себя ощущала рядом с Никитой. Он – мой дом, о котором я всегда мечтала.

– Не отталкивай меня, – захлебывалась я от рыданий, продолжая утыкаться носом ему в грудь.

Пальцы крепко сжали ткань его футболки. Я боялась отпустить, на случай если он вдруг исчезнет.

Я чувствовала его горячее дыхание, пока он целовал мои волосы и проводил своими грубыми ладонями по спине, успокаивая. Я не могла остановиться. Казалось, что сейчас я выплеснула наружу всю свою детскую боль, которую годами хранила внутри себя. Даже смерть отчима, которую я так страстно желала, не принесла мне столько облегчения, чем сейчас эти слезы.

Но я плакала и по тому, что Никита сделал это со мной. Он отталкивал меня, отправлял прочь отсюда: от места, где обрела дом. Я не хотела. Ни за что он не заставит меня.

Никита нежно взял меня за плечи и мягко отстранил от себя. Я боялась посмотреть ему в глаза, но он обхватил ладонями мое лицо и заставил поднять голову. Я все еще плакала, мои губы дрожали от желания сказать что-то, но изо рта ни слова не выскользнуло.

Он смотрел на меня, и выражение его глаз… Мое сердце вновь сжалось, видя в них то же страдание, что и испытывала я. Ему было так же больно, как и мне.

Мужчина наклонился и прошептал мне прямо в губы:

– Я не позволю тебе остаться.

От его слов мне хотелось взвыть еще сильнее.

– Пожалуйста, – дрожащим голосом умоляла моя душа. – Я хочу остаться…

Никита мягко поцеловал меня и тут же отстранился.

– Это важно.

– Нет, нет. Не говори так.

Я отчаянно замотала головой, не соглашаясь с ним.

– Как думаешь, сколько пройдёт времени, когда ты осознаешь, что все, к чему ты стремилась, исчезло? Что все, чего ты так хотела, потеряно? Через сколько месяцев или лет я увижу сожаление в твоих глазах, когда ты будешь смотреть на меня?

Выражение его лица стало серьезным. Я внимательно смотрела на него, не отрываясь. Он прав. Так чертовски прав, что осознание этого приносило еще большую боль.

– Мне еще так долго учиться… – прошептала я, предвкушая эти три с лишним года страданий, на которые мы добровольно друг друга обрекали.

Никита обнял меня так крепко, что из груди исчез весь воздух. Это не причинило мне столько боли,