Убита светом, рождена тьмой - Дара Мир

О, Боже, Стив и Мари приедут уже так скоро. Чикаго взорвется от их силы.

Эти двое одни из самых сильных, хитрых и опасных личностей, которых я знаю.

Искусные охотники, которые никогда не упускают своих жертв.

– Ты справишься с этим?

Между ними всегда были натянутые отношения, особенно между Лиамом и Мари. Они затеяли соперничество, постоянно соревнуясь результатами и закрытыми делами, но я никогда не понимала, в чем причина столь напряженной игры.

– Наша неприязнь друг к другу не распространяется на работу, – Лиам отворачивается от меня, включая фильм.

Это было сказано таким холодным тоном, что понимаю – тема закрыта и её лучше не поднимать. Мари всегда была занозой в заднице Лиама ещё с его первого дня в организации и продолжает быть по сей день.

Клянусь, эти двое когда-нибудь убьют друг друга.

Прерывая мысли в голове, которые не могу озвучить вслух. Кладу голову на крепкое дружеское плечо, наслаждаясь теплом его тела и преданностью, которую ощущаю от действий Лиама.

– Спасибо, – говорю в пространство между нами, получая щелчок по носу.

– Надеялась, что я позволю тебе жертвовать собой, когда этого можно избежать? Я всегда нахожу решения, дикарка.

Я смеюсь от его уверенности, но внутри меня все радуется от перспективы не отдавать свою жизнь ради цели. В начале мне хотелось этого, но, когда рядом со мной появились люди, которые пробудили желание к жизни, уходить совсем не хочется.

Телефон вибрирует под моей задницей. Отталкиваюсь от Лиама, с шипением доставая мобильник.

Мои глаза лезут на лоб, когда читаю содержимое.

Неизвестный номер: Привет, Ребекка. Это Джонатан. Я проговорился маме о твоем приезде, и теперь она настаивает на ужине, ты ведь не откажешь ей? Она очень скучала.

Я быстро печатаю вопрос, который беспокоит меня.

Ребекка: Как ты достал мой номер?

Ответ приходит незамедлительно.

Джонатан: Прости за моё вторжение, но я залез в твой телефон в ту ночь в домике. Я взял только твой номер, клянусь.

Улыбка появляется на моих губах. Типичный Джонатан, который всегда добивается желаемого.

Джонатан: Так, что насчет ужина в эту пятницу?

Ребекка: Хорошо, я буду, передавай родителям привет.

Как я могу отказать? Я тоже скучаю, у Джонатана прекрасные и чуткие родители, его родная мать была мне как подруга до всех событий.

Особенно, если Джонатан теперь защищен человеком Лиама, то ему не грозит опасность, и я могу позволить себе провести время с его родителями.

Мы не виделись три года, было бы ужасно с моей стороны отказать и разбить их сердца. Я не могу так поступить.

– Кто пишет? – игривый голос звучит рядом с головой.

– Джонатан пригласил меня на ужин с его родителями, и я согласилась.

Тело Лиама напрягается рядом, что ставит меня в тупик. Это происходит не в первый раз.

– Все хорошо?

– Да, давай дальше смотреть фильм, – напарник расслабляется, стирая этот момент, словно его и не было.

Но он не сотрет его из моей памяти и мыслей, зарождающихся в голове.

Что Лиам скрывает от меня?

Глава 44

Someone to Stay – Vancouver Sleep Clinic

Нам всем нужен кто-то, кто останется

Рука, сжатая в кулак, застывает перед деревянной дверью, не двигаясь дальше. Я стою около пяти минут перед домом бывшего друга детства, не находя в себе уверенности постучать.

В моей голове это казалось легче. Прийти к ним спустя три года и сделать вид, что ничего не изменилось и спокойно принять тот факт, что теперь я прихожу совсем одна в гости, без родителей.

Это тяжело. Их отсутствие в моей жизни всё ещё отдается сильнейшей болью, и я не думаю, что это когда-то изменится.

Я прикладываю кулак к двери, решаясь все-таки постучать, но рука падает в пустое пространство, когда меня встречает радостное лицо тети Клариссы.

– О, Боже, как я рада тебя видеть, дорогая! – не успеваю среагировать и даже ответить взаимностью, когда женщина налетает на меня с объятиями, почти снося с ног.

Капли чего-то мокрого касаются моей шеи, и, судя по её дрожащим плечам, это слезы.

Я закусываю губу, удерживая на месте собственные, наконец, обнимая маму Джонатана в ответ.

– Я тоже рада вас видеть, тетя Кларисса, – мой голос слегка дрожит, когда стараюсь со всех сил не заплакать.

Дядя Фрэнк появляется в дверном проеме, улыбаясь мне своей широкой улыбкой. Джонатан совсем не похож на отца, он вылитая копия своей родной матери. Те же светлые кудрявые волосы, зеленые глаза и мягкая улыбка.

– Ты её задушишь, Кларисса, – с ворчанием произносит Фрэнк, оттягивая от меня жену, занимая её место и тоже крепко обнимая меня.

Вот он действительно может задушить меня.

– Ты просто хотел занять моё место, Фрэнк, – с упреком, но яркой улыбкой, говорит Кларисса.

Я не думала, что у меня будет возможность ещё раз ощутить в Чикаго себя как дома, ведь меня больше никто здесь не удерживал.

Но сейчас? Я не знаю, как откажусь от этого, если придется. Мне давно не было так легко и хорошо на душе, но страх, что это всё может закончиться в одно мгновение резко и жестоко, преследует меня. Наверное, это никогда не изменится из-за травм, которые не прорабатываю, а только накапливаю.

– Может, вы оба, наконец, позволите ей войти? – голос Джонатана пугает меня своей внезапностью, из-за чего дергаюсь в объятиях Фрэнка.

Он всегда появляется вот так внезапно, как и исчезает. В детстве мы играли в прятки, и я всегда проигрывала, ведь Джонатан был великолепен в этой игре.

Тихий, хитрый, незаметный.

– Наш сын прав, – смеясь, соглашается Кларисса, отходя от двери. – Отпусти, Ребекку, дорогой, и дай ей пройти в дом.

Я с улыбкой вхожу, окунаясь в ностальгию. Дом маленький, но каждый уголок пропитан уютом, стены заполнены детскими фотографиями Джонатана. Широкий диван с кучей подушек и вязаных игрушек ручной работы Клариссы стоит перед камином. На полках выстроены в ряд ароматические свечи, наполняющие пространство запахом ванили.

Если сравнивать с моей квартирой, в которой царит беспорядок и вечная темнота, то это место кажется раем.

– Проходи на кухню, дорогая, – голос звучи позади, и меня подталкивают вперед мягкой рукой в спину. – Ужин стынет.

На кухне меня встречает забитый стол из различных блюд. Салаты, запеченная картошка, индейка посередине стола.

– Присаживайся, – меня обгоняет дядя Фрэнк, выдвигая стул.

Джонатан садится рядом,