Павшая святыня - Мила Кейн

Сердце жалко екнуло от этого крошечного проблеска надежды... что Катарина может остаться — пусть не ради меня, но ради сестры.

— Да, возвращайся. Теперь тебе нужно заботиться о семье, — посоветовал Витторио.

О семье? Когда одна ее половина только и мечтает от меня сбежать? Я разрушил свою семью еще до того, как она появилась. Вполне в моем духе.

— Позвоню завтра, — крикнул он вслед.

Я махнул рукой, не оборачиваясь.

— Жду с нетерпением.

Когда я вошел, в таунхаусе стояла тишина, как я и боялся. В такой поздний час Татьяна и Паоло наверняка уже спали, а Катарина? Вероятно, была на полпути во Флоренцию. Я удержался от соблазна проверить маячок в армейских жетонах. Надо подождать хотя бы до утра.

Сделал мысленную пометку заодно присмотреть дома во Флоренции. Если Катарина хочет там жить — отлично... нет такого правила, которое запрещало бы мне снять жилье поблизости, пока она там.

Черт. Опять. Я снова пытался всё устроить по-своему. Это получалось так естественно, что остановиться было чертовски трудно.

Медленно поднявшись по лестнице в спальню, я заранее знал: там будет пахнуть Катариной, и я, скорее всего, проведу всю ночь в мучениях, со стояком, отчаянно желая, чтобы она оказалась рядом. Трахать матрас только потому, что он пропитан ее запахом, было бы новым пробитием дна, но, если честно, как долго продержится этот аромат? Нужно пользоваться моментом, пока есть возможность.

Подойдя к спальне, я толкнул дверь.

Постель была не заправлена — об этом я специально попросил Паоло.

Шагнув в комнату, я услышал скрип со стороны лестницы. Я замер. Грусть и сожаление мгновенно отступили, сметённые вспышкой настороженности и приливом адреналина. Кто-то пробрался в мой дом? Какой-нибудь прихвостень из Святой Обители? Кто-то из оставшихся людей семьи Стояновых? Бесшумно развернувшись, я двинулся по коридору обратно к лестнице. До ушей донеслось легкое шлепанье шагов того, кто очень старался не шуметь.

Я спустился по ступеням. Раздался тихий скрип. Я знал этот звук, как и все остальные звуки в своем доме. Дверь библиотеки.

Добравшись до нее, толкнул створку и выждал мгновение, проверяя, не покажется ли кто.

Внутри было тихо; огонь в камине приглушен, но всё еще отдавал тепло. На столике рядом с кожаным креслом с высокой спинкой горела единственная лампа, погружая комнату в полумрак. Полно мест, где можно спрятаться.

Ступив за порог, я почувствовал этот запах. Сладкий, как самые дорогие духи, но совершенно неповторимый.

Запах ангела.

Она двигалась быстро, но я оказался быстрее. Схватив своего несостоявшегося нападавшего, я развернулся вместе с ней так, чтобы её спина оказалась прижата к стене. Удар я смягчил предплечьем.

Мелькнуло серебро, и шею кольнуло что-то острое. Меня мысленно отбросило в «Святую Обитель», к тому моменту, когда Катарина умоляла сохранить ей жизнь... Как же всё перевернулось.

Теперь уже я был готов умолять её сохранить мою жизнь, потому что без неё я был бы мертвецом.

Катарина подняла на меня взгляд — живая, энергичная и такая, блядь, настоящая. Она была здесь. Она не уехала.

Прижатый к моему горлу маленький нож оказался тем самым, что лежал у моей кровати.

— Я бы спросил, что ты здесь делаешь, но я чертовски счастлив тебя видеть, — хрипло признался я.

Она облизала губы, и у меня закоротило мозг.

— В смысле — что я здесь делаю? Это ведь и мой дом тоже, разве нет? — Ее голос, низкий и грудной, лишал меня воли так, как я даже представить себе не мог.

Я кивнул.

— Это твой дом. Все мои дома теперь и твои...

Она выгнула бровь.

— Все твои дома? Теперь ты просто хвастаешься.

Я кивнул, прижимаясь твердым членом к ее животу. Блядь, как же было хорошо просто прижиматься к ней.

— Все дома, здесь и за границей, машины, инвестиции... всё твоё, — пробормотал я, подавшись бедрами вперед и игнорируя острие ножа.

— Пока мы в браке, так? — прохладно уточнила она.

Я покачал головой.

— Даже в случае развода, будь он хоть завтра. Я думал, ты уедешь с Люси?

Она сглотнула, и я проследил взглядом за движением ее горла. Она была так чертовски красива.

— Я говорила, что хочу иметь право выбора... а не что не выберу тебя, — тихо ответила она.

Сердце колотилось так сильно, что я едва мог соображать. Кровь неслась по венам, член пульсировал от напряжения — всё моё тело рвалось к этой женщине. Чтобы впитать ее ослепительный свет и оставить его себе.

Мое личное спасение.

— Хочешь сказать, что даже имея перед собой весь мир возможностей… ты всё равно выбрала меня?

Даже для меня самого это звучало невероятно.

Но её лицо озарилось улыбкой, словно восходом солнца, и она кивнула.

— Кого еще мне выбирать, если не моего мужа... мужчину, которого я люблю... моего личного дьявола? — прошептала она, выпуская нож из рук.

— Скажи это еще раз, — потребовал я, рывком притягивая ее в объятия.

— Мужчину, которого я люблю? Или мужа?

— Мужа... Назови меня своим мужем еще раз, — приказал я.

Она рассмеялась.

— Ты, мой муж, так просто от меня не избавишься. Боюсь, я здесь насовсем.

Уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, я оторвал ее от пола, прижимая к себе.

— Блядь, слава богу, — пробормотал я, прижимаясь своим колотящимся сердцем к ее. — Слава богу, — повторил я, что было ближе всего к молитве за всю мою жизнь. — Одного того, что ты существуешь, почти достаточно, чтобы заставить меня уверовать.

— Правда? — тихо спросила Катарина, приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать меня. — Тогда покажи. Я соскучилась и хочу, чтобы ты мне показал.

— Блядь, ты меня убиваешь, — прохрипел я и понес ее на ковер перед камином. — Ты уничтожила меня, разобрала на атомы и забралась внутрь. Мне никогда тебя не вытравить, — произнес я; это звучало скорее как глухое заклинание, чем слова, которые я контролировал.

На ней был только шёлковый халат и пижама. Сейчас она была в бледно-кремовом атласе — подобающем для ангела.

Ткань со свистом скользнула по ее телу и лужицей осела у щиколоток. Я уже стоял перед ней на коленях, закидывая одну ее ногу себе на плечо. Она дотянулась до каминной полки, не сводя с меня глаз, пока я подался вперед и прижался лицом к ее голой киске. Я провел языком вдоль щели, проник внутрь, а затем сосредоточился на клиторе.

Она двигала бёдрами, требуя моего внимания к каждой точке, которая заставляла её дрожать и вздрагивать. Я смотрел на неё